Офелия заглянула в складские помещения и в котельную – Гаэль нигде не было.
Зато ей попалось на глаза печатное объявление на стене:
Офелия нахмурилась: этот маленький шевалье – настоящий дьявол. Он, видимо, решил всерьез навредить ей. Если она попадется на глаза жандармам, ее тут же швырнут в темницу. Нужно было срочно изменить внешность.
Прокравшись по коридору в прачечную, окутанную облаками влажного пара, она тайком, как воровка, схватила белый передник и чепчик, а в гладильной похитила с сушилки черное платье.
Переодеваться в коридоре было нельзя, и Офелия побежала к себе, на Банную улицу. По пути ей пришлось несколько раз прятаться от жандармов, колотивших в двери комнат. Добравшись наконец до своей каморки, она заперлась изнутри, перевела дух, разделась так быстро, как только позволяло болевшее ребро, сунула ливрею под подушку и облачилась в платье горничной, причем второпях сначала надела его наизнанку.
Завязывая тесемки передника и прилаживая чепчик на свои густые темные волосы, Офелия пыталась рассуждать как можно спокойнее. «Что, если я попадусь жандармам? Нет, они в первую очередь будут допрашивать лакеев. А если мне зададут какой-нибудь вопрос? Буду отвечать только „да“ или „нет“, чтобы не выдать себя акцентом. А если все-таки выдам? Ага, вот что: я состою на службе у Матушки Хильдегард. Она сама иностранка, а потому нанимает к себе на работу только иностранцев, и дело с концом».
Поймав собственное отражение – настоящее отражение – в зеркале, Офелия испуганно вздрогнула. Она совершенно забыла о плачевном состоянии своего лица! С этими синяками и заклеенной щекой она была похожа на избитую бродяжку.