Офелия почувствовала в этих словах скорее угрозу, чем просьбу. Улыбка Арчибальда стала еще шире. Он медленно снял со скамеечки одну ногу, затем вторую и надел свой ветхий цилиндр.

– Неужели господин интендант сомневается в усердии, с которым я готов служить его тетушке?

– А разве вы уже не навредили ей однажды? – бросил сквозь зубы Торн.

Офелия, еще не отвыкшая от роли лакея, старалась придать своему лицу отрешенное, равнодушное выражение. На самом же деле она принимала к сведению и то, что произносилось вслух, и то, о чем умалчивалось. Значит, в прошлом Арчибальд уже предавал Беренильду и поэтому Торн ненавидел его еще сильнее, чем всех остальных?

– О, стоит ли говорить о том, что было и прошло?! – умильно произнес Арчибальд, не расставаясь со своей сияющей улыбкой. – Какая, однако, у вас крепкая память! Но я понимаю ваше беспокойство. Вы ведь обязаны своей карьерой поддержке вашей тетушки. Если она попадет в опалу, вы погибнете вместе с ней.

– Господин посол! – гневно воскликнула Беренильда. – Ваша роль состоит вовсе не в том, чтобы подливать масла в огонь!

Офелия впилась глазами в Торна, все так же неподвижно сидевшего на диване. Намек Арчибальда как будто не тронул его, однако она заметила, что его длинные тонкие пальцы, обхватившие колени, судорожно сжались.

– Моя роль, мадам, состоит в том, чтобы говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, – сладеньким тоном возразил Арчибальд. – Сегодня ваш племянник лишился только половины родственников. Вторая половина его семьи по-прежнему жива и здорова и проживает где-то там, в провинции. Но эта половина, господин интендант, – заключил он, невозмутимо глядя на Торна, – впала в немилость по вине вашей матери.

Глаза Торна сузились, превратившись в две серые щелки, но Беренильда поспешно сжала его руку, призывая племянника к спокойствию.

– Умоляю вас, господа, не будем ворошить все эти старые истории! Нам нужно думать о будущем. Арчибальд, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?

– О, я предлагаю больше чем поддержку, дорогая моя. Я предлагаю вам заключить со мной союз. Объявите меня крестным вашего ребенка, и вы сможете считать всю мою семью своей собственной.

Офелия уткнулась в платок, чтобы приглушить одолевший ее кашель. Крестный прямого потомка Фарука?! Да, поистине, этот человек никогда своего не упустит! Изумленная Беренильда инстинктивно прикрыла руками живот. Торн побелел от ярости. Казалось, он готов вбить в глотку Арчибальду его собственный цилиндр.

– Я не в том положении, чтобы отказываться от вашей помощи, – помолчав, решительно сказала Беренильда. – Пусть будет так.