Звон часов вернул Офелию в реальность.

– Мы не должны больше терять время.

– Я никогда не теряю время, – возразил Торн, подняв брови. – Я сказал вам все, что должен был сейчас сказать. И вы лучше меня воспользуетесь моим знанием.

С этими словами он разжал кулак: на ладони лежал карманный пистолет. Увидев его, Офелия вздрогнула. Она могла поклясться, что в момент подписания бумаг руки Торна были пусты.

– Арчибальд! – осенило ее. – Когда он вас поздравлял…

– Он уже не забавен, зато полезен. Я попросил его об этой услуге в комнате для свиданий.

Офелию бросало то в жар, то в холод.

– Зачем вы попросили его принести оружие?

– У меня нет ни малейшего желания кончить как моя мать, – объявил Торн категорическим тоном. – Я сам хочу решать, когда и как мне умереть.

– Вы не кончите как ваша мать, обещаю вам это, так что выбросьте его немедленно.

Она говорила с такой горячностью, что напряженное лицо Торна смягчилось.

– Вы ничего не можете мне обещать. Есть одно обстоятельство, связанное с этим предметом, которое, безусловно, вас заинтересует. – Торн взглянул на пистолет, поблескивающий в свете лампы. – С той минуты, как я держу его в руке, я так его и не прочитал.

– Что вы хотите сказать?

– Я не могу его прочитать, – повторил Торн. – Я касаюсь его, но не чувствую ничего особенного. Я, конечно, не специалист, но подозреваю, что это недобрый знак.

Офелия взглянула на пустой стакан на столе и подвинула его к Торну. Торн взял его, повертел в пальцах и поставил обратно.

– Ничего.

– Сосредоточьтесь получше, – посоветовала Офелия, стараясь скрыть панику. – Читать предмет – это как снять телефонную трубку. Надо прислушаться к тому, что он вам скажет.