– Мастер, – вытирая с лица пот, подошел Рэйнар.

– Завтра. Все завтра. – Я похлопал его по плечу и устало поплелся к костру.

Наша мирная семейка тоже пыталась убежать, но застряла в кустах. И всю схватку визжала так, что у меня уши закладывало. Захотелось нажраться до беспамятства, чтобы не слышать этого визга.

Один гном погиб. Южанин. Жалко. Я даже имени его не помнил. Оборотень ударом сломал парню позвоночник. Еще один отделался сломанной рукой. Гномы не были обязаны драться рядом с нами. Они не принесли присяги и не были моими наемниками. Они могли уйти. Оборотни их пропустили бы. Они сделали свой выбор и остались с нами.

Я этого не забуду.

Утром, пока искали и ловили убежавших лошадей, гномы готовились к погребению своего погибшего собрата. Я слышал, что северяне хоронят умерших в расщелинах и гротах. Оказалось, что нет. У изгоев свои традиции. Гномы-изгои собратьев сжигают на кострах, а пепел развеивают по ветру. Таким образом они возвращают изгоя семье. Ведь никто не знает, куда улетит пепел погибшего воина.

Когда костер разгорелся, гномы обнажили мечи и встали у самого огня. Они что-то глухо говорили, но я почти не расслышал. Гномы извинились и нас к костру не подпустили. Как сказал Барри: «Изгоев хоронят только изгои». Мне удалось понять лишь обрывки последних фраз:

– Уходящих проводят братья…

– Чтобы их встретили боги и простили предки…

– Дождем, ветром, снегом и солнечным светом…

– Они вернутся из похода…

– Домой, где их ждут…

В тот день мы так никуда и не ушли. Поиски лошадей и похороны отняли слишком много времени. Еще и эти разборки с семьей Смирницких… Как ни странно, их утренняя истерика была сильнее, чем полуночная.

Женскую истерику можно унять двумя способами. Первый в присутствии мужа лучше не использовать. Чревато побочными явлениями. Второй – пощечина обыкновенная. Может, и сработает, но у меня ребра болели. С мужской половиной проще. Будь у меня водка, я бы предложил ему стакан. Увы, но водки не было. Когда Владимир перестал визжать, начал кричать и размахивать руками. Даже порывался взять жену и уйти. Куда и зачем? Не знаю, я не спрашивал.

– Зачем ты нас нашел, подонок?! Ты кровожадная сволочь! Нелюдь! – Он размазывал по щеке кровь. Нет, ничего страшного. Веткой расцарапал щеку.

– Будь другом, успокойся!

– Ненавижу!

Успокоить истерику помогла Ягужинская. Она молча подошла и врезала Володе по физиономии. Нет, не ладошкой. Кулаком. Разбила парню губу, а потом обложила матом. Повторять не буду, но впечатлило. По словам Киры, она могла сделать Смирницкому операцию челюстно-лицевой зоны. Мало того – ректально! Я даже не подозревал, что ветеринары достигли таких высот в пластической хирургии.