— Ладно. Пока Сигурд Змеиный Зад ползет через болота, твои англичане построят нам машины для войны против машин. Это хорошо. Но мы еще сделаем вещи, которые сами так и напрашиваются. Коль скоро Рагнарссоны на западном берегу, восточный берег чист. Так отправим суда к королям Арнодду и Гамли, попросим прислать все корабли и всех воинов, кого удастся собрать. Избавимся от Рагнарссонов и все будем спать спокойней.

— Избавимся от Рагнарссонов, — повторил портовый ярл, — и, может быть, придет время оставить в Дании только одного короля.

— Только больше никому об этом не говори, — согласился Хрорик.

За много дней пути к северу, вдали от надвигающейся военной бури, которая должна была решить судьбы многих королевств, Шеф и Катред притаились в тени скалы. Дважды пытались они спрятаться в укрытиях, которые казались подходящими, и оба раза Эхегоргун извлекал их наружу, ругаясь на своем дивном наречии.

— Вы слабаки, — сказал он наконец. — Вы же не знаете, как прятаться. И как смотреть. Я могу пройти через ваш город при ярком дневном свете, и никто меня даже не заметит.

Шеф не поверил, но вынужден был признать уму непостижимое искусство потаенного народа исчезать, днем ли, ночью или в бледных сумерках, снова пришедших на смену долгому дню, который для Шефа с Катредом был заполнен сном и ожиданием.

Прямо перед ними Эхегоргун по колено в воде стоял у берега бухточки. Он провел англичан вниз по едва обозначенным тропкам. Люди скользили и цеплялись за скалы, а Эхегоргун и Мистарай их поддерживали, иногда помогали спускаться. Когда Эхегоргун наконец счел укрытие подходящим, он приказал сидеть неподвижно и смотреть. Смотреть, что умеет истинный народ. Увидите то, чего многим безволосым за всю жизнь не увидеть. Как истинные скликают своих родичей, китов.

Сейчас Эхегоргун стоял лицом к открытому морю. Высоко наверху Мистарай следила, не появится ли лодка, перевозящая людей или мясо от места забоя гринд к подвергающемуся опасности дому Бранда на Храфнси.

В одной руке Эхегоргун держал длинную лопатку со своеобразно изогнутым краем, умело вырезанную каменными инструментами из ствола горной осины. По внутренней стороне лопасти шли загадочные круги. Эхегоргун высоко поднял ее над головой — как же длинны его руки! Затем он со всей силы обрушил лопасть на безмятежную воду. Всплеск разнесся, кажется, от края моря и до края, а волны побежали в Атлантику. Эхегоргун снова шлепнул лопаткой. И еще раз. Двое людей затаили дыхание, поражаясь, насколько же далеко звук разносится над водой. И под водой тоже.