Зато они заметили и рассказали, что Бранд, к несчастью, снял английских катапультистов с их постов и вместе со шведами Гудмунда послал работать на пристани, поскольку они были явно бесполезны на разделке туш. Вполуха выслушав протесты Квикки и Озмода, требования предпринять хоть что-нибудь для поиска их хозяина Шефа, Бранд послал караульного к входу в гавань с наказом дуть в рог, если увидит приближение чужого корабля. Часовой уселся на мягкий дерн, привалился спиной к камню и незамедлительно уснул.

Корабль Рагнхильды «Журавль» за несколько мгновений до того, как заря осветила тусклое небо, вошел в гавань Храфнси, не встречая сопротивления, и его усиленная до ста двадцати человек команда приготовилась к атаке. Воины радостно подталкивали друг друга, завидев силуэты катапульт, незаряженных и покинутых.

Бранд, распоряжавшийся на пристани разгрузкой очередной партии бочек со своего «Моржа», ничего не видел, пока первое ядро не понеслось над волнами.

Прицел был взят мастерски. Команда «Журавля» успела попрактиковаться в стрельбе и не испытывала недостатка в добрых круглых камнях. С расстояния между входом в гавань и пристанью, не достигавшего и трехсот шагов, ядро ударило прямо в нос «Моржа». Форштевень отскочил назад, прикрепленные к нему доски обшивки рассыпались. Если бы корабль шел под парусом, он бы камнем отправился под воду. А так он просто развалился на части, которые мягко осели на скалистый грунт в десяти футах под килем, причем мачта осталась торчать над водой.

Бранд таращился на нее, не в силах осознать, что случилось. Второе ядро проломило пристань в двух шагах от него, сбросив в воду с полдюжины грузчиков. И в этот самый момент на темной палубе «Журавля» вспыхнул огонек. Прислуга метательной машины хотела испробовать огненные стрелы еще разок. Едва катапультисты прицелились, к ним подошла Рагнхильда.

— Туда, — рявкнула она, указывая, — туда! Цельтесь в большую бочку. На этот раз вы наверняка попадете.

Катапульту немножко довернули, опять прицелились, выдернули ключ. Дротик понесся над водой, огнем прочертив свой путь, и воткнулся в бочку с ворванью, только что выгруженную с затонувшего «Моржа». В небо моментально взметнулись языки пламени, вспыхнувшего чистым ослепительным светом. Люди на берегу обрисовались темными тенями, поднялась суматоха — одни тушили пожар, другие хватались за оружие; английские катапультисты побежали вокруг всей гавани к своим покинутым машинам.

Наблюдая это, шкипер Рагнхильды удовлетворенно ухмыльнулся. Это был Кормак, сын ирландской рабыни, набравшийся большого опыта в бесконечных ирландских войнах. Он умел определять момент, когда враг терял инициативу.