— Да, — ответила я. — Я поеду с тобой и сделаю что смогу, только… Только ты потом привези меня домой!

— Моя дорога, как и прежде, не бежит под зелеными деревьями, госпожа, — ответил он. — И ты уже взяла с меня слово не длить ваши зимы, если мы победим. Однако лето тянется не вечно, даже если я прикажу зиме остановиться. В первый снегопад я открою дорогу и верну тебя твоей семье.

Я обернулась. Отец с матерью стояли во дворе, но они стояли не одни. Рядом были Ванда, и Сергей, и Стефан, и теперь они обрели дом, в котором нашлось место для всех. Им тут будет хорошо, никто их не тронет, даже если я никогда не вернусь после дикой скачки по белой дороге. Они вместе, чтобы любить друг друга, и жить друг для друга, и горевать бок о бок, и поддерживать друг друга.

И почему-то они сделались совсем далекими. Я отошла-то всего на несколько шагов — а их лица, обращенные ко мне, уже казались мне сном. Но я стремительно подбежала к ним, поцеловала каждого и прошептала матери:

— Жди меня в первый снегопад.

С этими словами я развернулась, и пальцы матери выскользнули из моей руки. А я прошла через ворота, ухватилась за протянутую руку Зимояра, и он втащил меня на оленя. Я уселась позади него, и мы помчались.

Глава 24

Глава 24

Мы неслись вскачь по белой дороге, и пепельный ветер бил нам в лицо. Крошечные угольки жалили мне руки, но мы не сбавляли хода; дорога мерцала серебром, выбегая из-под копыт оленя; с каждым скачком она простиралась все дальше. А олень летел, подгоняемый Зимояром, летел во весь опор. Скачок — и вот мы уже под горящими соснами, над нашей головой ревет неукротимое пламя. Еще скачок — и дорога выскользнула из-под пылающих крон и побежала вдоль реки.

Но теперь на реке бушевал весенний ледоход. Обломки льда, качаясь, уносились вниз по течению. В речных волнах тут и там сверкали серебряные монеты. Зимояр горестно вскрикнул: он увидел, что водопад снова ожил. Ревущий поток низвергался со склона и исчезал в клубах пара. У подножия водопада плясал Чернобог; он размахивал руками и повизгивал от восторга. Чернобог уже не был чистым пламенем. Он сделался больше человека. Пугающе огромный, он высился как башня из горящих углей, щедро присыпанных пеплом; его тело бороздили трещины, и в них алели жаркие вены. Открытый огонь теперь лишь иногда вырывался из-под пепла, то тут, то там. Чернобог припал губами к водопаду и принялся жадно пить огромными глотками — и тут же вырос еще, точно подкинул в самого себя поленьев. Монеты из Зимоярова серебра градом сыпались из потока и серебряным доспехом ложились на лицо и плечи Чернобога.