Мальчику тор определил на конюшню, девчонку - в подручные к вышивальщицам. Чтобы иголку в нитку вдевать - много ума не надо, клубки перематывать, вышивку распускать - пальчики маленькие, ловкие - справится. Жить при усадьбе, каморку им отвели одну на двоих, питаться тоже при усадьбе, ну и какое-никакое, а жалованье...

С тех пор преданнее слуги у Изюмского не было.

Скажи кто Петьке жизнь за тора отдать? Пошел бы, да и отдал! А чего? То, что самого парня спасли - это еще полдела, авось, прокормился бы. Справился.

А вот что Аксюшку....

За хорошее будущее для сестрички Петя в лепешку был готов расшибиться. А уж побегать по городу, да порасспрашивать мальчишек...

Петя бы себе руку отгрызть дал, лишь бы вернуться с добычей, и удача была к нему благосклонна!

Мальчишки...

Такие мальчишки! Которым в любом возрасте интересно, о чем говорят взрослые! Которые водятся за всеми углами и во всех дырах, которые с радостью пересказывают друг другу все сплетни и слухи, нещадно их приукрашивая...

- Тор, тут дело такое... как я что слышал, так освобожденцы и правда хотели анператора... того! - Петя сделал выразительный жест поперек горла.

Николай Изюмский медленно кивнул.

- Верю. Что-то пошло не так?

- Анператор жил в домике, где-то часов шесть езды от города.

- Император, Петя. Говори правильно.

- Импета... им-пе-ра-тор, тор! - исправился Петя. Слово Изюмского для него было ценнее любых заветов Творца!

- Молодец. Итак, жил Петер в домике... с семьей?

- Да, и вроде как несколько слуг там с ним жили, то ли три, то ли четыре человека, из тех, кто уйти отказался.

- Понятно.

- Сначала главному освобожденцу телеграмма пришла. Он, говорят, аж зеленый стал, все какую-то тигру поминал...

- Ага.

- Потом приехали люди из столицы. И поехали к анпе.... Импе-ратору.