А дальше волна покатится... выметем освобожденцев гнилой метлой! Никуда не денутся, гады!

Да. Главное - начать.

И тор Изюмский решительно зашагал к дому.

Русина, Ирольск.

Жом Лешек спешил домой из управы.

К груди он нежно прижимал сумку с продуктами. Два фунта хлеба, фунт сахара, фунт муки, настоящее сокровище - кусок мяса.

С продуктами в Ирольске последнее время было плохо.

Нет, на базаре-то, из-под полы, можно было купить, что угодно. Но цены!

Зарплата секретаря управы таких трат просто не выдерживала. Продуктов было мало, крестьяне везти их отказывались, и жом Лешек, считай, жил впроголодь. А ведь была еще семья, которой стоило помогать.

Мать, сестра, племянники... муж сестры сейчас был где-то на фронте, жом Лешек даже не знал где именно, но писал во всех анкетах, что зять сражается в стройных рядах освобожденцев и исключительно за правое дело.

А то ж!

Кто там сейчас на фронте проверит?

Сегодня он отдаст матери продукты, а та вздохнет с облегчением... хорошо хоть паек выдавать начали, не всем, конечно, только самым полезным и необходимым...

Ох!

Увлекшись своими мыслями, Лешек налетел на симпатичную барышню. Та ахнула - и осела на тротуар.

- Ой...

Лешек ахнул - и бросился помогать.

- Простите... - чуть не сказал - тора! Но так и просилось на язык. В последнюю секунду, считай, поправился! - Простите, жама!

- Ничего страшного, - Яна улыбалась сквозь предусмотрительно повисшие на ресницах слезы. - Все в порядке, жом, помогите мне, пожалуйста, встать.