Когда-то мама рассказывала мне о громадной силе страха, однако, как часто бывает у детей, я неправильно поняла ее слова. Я думала, что мне нужно защищаться от страха окружающих, но речь шла о моем собственном страхе. Превратно поняв мамины слова, я позволила страху пустить корни и расти, пока он не стал туманить мои мысли и видение мира.

Все тот же страх гасил любое желание применять магию. Он стал моим костылем и покрывалом, удерживающим меня от использования магической силы. Страх уберегал меня от чужого любопытства. Он был ямой, куда я могла спуститься и забыть, что являюсь ведьмой. Мне думалось, что со страхом я распрощалась еще в елизаветинском Лондоне, когда узнала, кто я на самом деле. Но даже сила прядильщицы не привела к окончательному разрыву со страхом. Сама того не зная, я продолжала цепляться за его остатки.

Довольно!

Воздушный поток опустил Корру вниз. Она растопырила когти и размахивала крыльями, замедляя полет. Я схватила листы из Книги Жизни и поднесла их к носу драконихи. Корра принюхалась.

Через мгновение от ее гневного клекота задрожали стены и цветные стекла в окнах. После нашей первой встречи в доме Благочестивой Олсоп Корра редко говорила со мной, предпочитая общаться жестами и иными звуками. Но сейчас она заговорила:

– Эти листы отягощены смертью. И еще прядением и колдовством на крови. – Дракониха затрясла головой, словно избавляясь от запаха.

– Я не ослышалась? Она сказала про колдовство на крови? – с нескрываемым любопытством спросила Сара.

– Вопросы Дианиной зверюшке мы будем задавать потом, – угрюмо заявил Галлоглас.

– Корра, эти листы вырваны из старинного манускрипта. Он находится где-то здесь, в библиотеке. Мне нужно его найти. – Усилием воли я заглушила болтовню моих спутников, сосредоточившись на Корре. – Не исключено, что только манускрипт поможет мне вернуть Мэтью.

– А если я принесу тебе эту страшную книгу, что тогда? – спросила Корра, моргая серебристо-черными глазами.

Мне вспомнилась богиня и взгляд Джека, охваченного бешенством крови.

– Тебе захочется меня покинуть, – сказала я.

Я вдруг поняла то, чего не понимала все эти месяцы. Как и я, Корра была узницей, и заклятие не выпускало ее на свободу.

– Подобно твоему страху, я не могу уйти, пока ты сама меня не отпустишь, – сказала Корра. – Я твой дух-хранитель. С моей помощью ты научилась скручивать прошлое, прясть настоящее и связывать в узел то, что должно быть. Больше ты во мне не нуждаешься.

Но за эти месяцы я сжилась с Коррой, как еще раньше сжилась со страхом. Я привыкла уповать на ее поддержку.