«Странно». — Подумал я равнодушно, всем своим естеством ощущая приближение могучих челюстей с острыми ровными зубами. А потом подумал еще раз. Подумал о том, что странно не само чувство «дежавю», а сам тот факт, что я могу о чем-то думать. Сначала шевельнулось любопытство, следом робкая надежда, а потом меня накрыло потоком мыслей, образов и чувств. Страх, ярость, жажда жизни и любовь! Я, Настя, наш еще не родившийся ребенок, Ануннаки, Дятлы, Нару муш, Леший, Аквариум! Мое сознание и разум постепенно возвращались под контроль. Твари, оставшиеся там, над водой, вновь перехитрили сами себя, ослабив поводок, будучи уверенными, что из пасти их безглазой змеюки я уже точно никуда не денусь. А может, перебросили большую часть энергии на Настю, так как ее захват был для них несомненно важнее моего уничтожения. Неосязаемые нити, тянувшиеся из-за речной поверхности и блокировавшие синаптические связи между нервными клетками, заметно провисли, и я со всей дури ударил по ним своим подсознанием, разом обрубив все это безобразие, опутавшее мой мозг. Полноценные и ясные ощущения мира вокруг себя и себя в этом мире заняли свои привычные рабочие места в голове, словно умелая команда операторов сложнейшего механизма, которой наконец поставили конкретную задачу и открыли дверь в центр управления.

Дальнейшее — было делом техники. Использовать свою ментальную энергию я давно научился, поэтому тело было освобождено в мгновение ока. Изо всех сил рванулся наверх, к поверхности. Точнее, попытался рвануться… И чуть не захлебнулся от огня, пронзившего каждую клетку моего организма. Возвращение в свою физическую оболочку снова оказалось неимоверно болезненным. Объятия Дятлов, оказывается, сжимавших меня совсем не нежно, нечеловеческие перегрузки, испытанные моим телом во время полета сначала вверх, а потом вниз, удар о катер и воду — все это с большим запозданием, но от этого не менее сокрушительно обрушилось на меня. Да и давление воды на такой глубине тоже было далеко не подарком.

Со всей возможной поспешностью я начал блокировать боль. Получалось намного лучше, нежели тогда, на Триумфальной, после моей клинической смерти от удара Ануннаков, и уж, тем более, на порядок быстрее, чем на стадионе во время боя с Уродами. Чувствуя, как постепенно затухает сжигающий тело огонь, я стал оценивать обстановку непосредственно вокруг меня и там, над поверхностью воды, где осталась Настя.

Оказалось, что мое возвращение в себя заняло считанные доли секунды, хотя по моим ощущениям прошло не менее минут десяти. Мимоходом подивившись скоростному режиму, в котором заработало мое сознание в экстренной ситуации, я увидел в темно-синей глубине под собой все также несущуюся ко мне пасть Нару муша, а сверху, метрах в пятнадцати над гладью реки Настю, а точнее — бесформенный кокон, в который ее завернули. Именно увидел своим внутренним зрением, но не почувствовал. Ни ее мыслей, ни эмоций. Закрыли мою любимую наглухо.