Иногда ей хотелось сдаться, просто прекратить бегство и дождаться конца. Но воспоминания о жуткой смерти Кэтрин были столь ужасны, что не давали Кэлен сдаться. Кэлен продолжала уверять себя, что, пока она жива, пока не позволяет стае настигнуть ее, шанс есть. До тех пор пока она в состоянии опережать их, она жива. А пока она жива, остается надежда.

Мысли о Ричарде поддерживали ее, не давали пасть духом. Мысль о том, что он найдет ее растерзанную собачьей сворой, была такой сокрушающей, разрывающей сердце, что Кэлен с удвоенным упорством принималась бороться за жизнь.

После того, как она покинула равнины Азрита и оказалась в гористой местности, ехать ночью верхом стало мало возможно. Кэлен опасалась, что в темноте животное сломает ногу. А без лошади собаки быстро догонят ее.

Лошадь была ее спасением. Кэлен, как могла, заботилась о животном. Она знала, что, потеряв лошадь, вскоре потеряет и жизнь. С другой стороны, если, жалея животное, она поедет медленнее, собачья свора скоро настигнет ее.

Сидя на ветке, Кэлен огляделась. Лошадь была привязана к соседней ветке длинной веревкой так, чтобы могла и пастись, и оставалась достаточно близко. Если бы Кэлен срочно понадобилась лошадь, она могла за веревку притянуть животное к себе, а затем спуститься ему на спину.

Собаки почему-то полностью игнорировали лошадь. Они рвались растерзать Кэлен, но не лошадь и никогда не нападали на животное. Тем не менее лошадь их равнодушие не успокаивало. Присутствие собачьей своры повергало животное в панику.

Кэлен поглядела вниз, высматривая лошадь. Несмотря на усталость, она знала, что надо скорее отправляться в путь, иначе появится свора и напугает лошадь. В панике животное может покалечиться. Если лошадь сломает ногу, Кэлен конец.

Если она позволит собакам загнать ее в ловушку на дереве, то у нее возникнут серьезные проблемы с тем, чтобы подтянуть лошадь к рычащим, лающим и щелкающим зубами зверям. Не нравилась ей и мысль о том, что в суматохе лошадь может освободиться и убежать без нее. Как только станет достаточно светло, чтобы видеть, следует немедленно двигаться дальше.

Ела она очень мало — походные лепешки, время от времени горстка орехов и кусочки сушеного мяса, что нашлись в седельной сумке. Она все еще не выздоровела и желудок мог ее подвести, да и есть особенно не хотелось, но она знала, что надо поддерживать силы, поэтому иногда заставляла себя.

Лихорадка не прошла, а рука болезненно пульсировала. Кэлен тошнило, и она постоянно беспокоилась, что из-за этого придется остановиться. Она помнила пробуждение в Саду Жизни от мучительной головной боли и безудержной тошноты. Даже зная, что нужно поесть, или чувствуя болезненную слабость, она не могла позволить себе задерживаться надолго, так что ела только при крайней необходимости.