Но внезапно он поднял взгляд на небо.
– Зачем темнить? Без вас мы и двух дней не протянем.
– Да, – подтвердила она. – Я вижу в темноте. А иногда я просто
Фрей кивнул.
– Ладно. Понял, не дурак.
– Итак, – спросила она, – что вы решили?
Он ухмыльнулся:
– Беру вас на борт.
– Требую увеличения своей доли в прибыли.
– Что? – искренне ужаснулся Дариан.
Джез застыла в свой позе, напряженно ожидая ответа.
– Согласен, – буркнул он. – Если улов вообще будет.
По лицу Джез против ее воли расплылась улыбка. Она почувствовала себя легче воздуха. И испытывала невероятное облегчение. Ведь ее история нарастала, как снежный ком. И ей стало лучше от простого разговора. Смешно, между прочим, что объяснил ей это самый молчаливый член экипажа.
Она протянула Фрею руку.
– Спасибо, капитан. И простите, что я все скрывала. Я больше не подведу вас.
Он хлопнул ладонью по ее ладони, а потом, к великому удивлению Джез, крепко обнял ее.
– Я тоже, – произнес он.
«Веселый калека» считался в Лоскутном Утесе замечательным баром, но такая оценка ничего не значила. Он представлял собой освещенное тусклыми электрическими лампами неопрятное помещение, где теснились медные столы и железные стулья. На сцене играл плохонький оркестр. Местные жители пили крепкие напитки и переговаривались вполголоса.
Пинн сидел за столом в углу и шарил по залу недобрым затуманенным взглядом. Он был пьян. Тяжело, застойно. В мясистых пальцах он держал портрет возлюбленной, который обычно висел на приборной доске «Скайланса». Рядом с ним был Малвери. Его круглые зеленые очки практически упали с носа. Глаза то и дело закрывались, голова наклонялась, но доктор быстро просыпался и на некоторое время приходил в сознание. Затем все повторялось. На столе перед ними выстроились пустые бутылки из-под грога.