Если раньше поддерживался какой-то баланс, и степняки получали свою долю людей, рабов, скота и прочего, что можно достать у «круглоглазых», то сейчас им перекрывали все пути.
А денег хочется.
И власти, и рабов, и рабынь, белокожих и покорных…
На этом и сыграл Хурмах, собирая войско.
Но все равно. Люди ссорились, воины выясняли, кто сильнее, чей род выше и больше, кому сколько добычи получать, кому где ехать…
Да много чего.
Армия кагана напоминала Хлебного Человека из старой детской сказки. Он громаден, страшен и ужасен, но это хлеб. Рыхлый и рассыпающийся.
Может убить. Может убиться. Тут уж — как повезет.
Один степняк — замечательный воин.
А несколько сотен — это орда. Часто бессмысленная.
Давель это понимал лучше кагана и всех остальных. Но что тут поделаешь?
А ничего!
Значит, и переживать не о чем. Или есть о чем?
Ренар Давель шел к своему шатру и думал, что сейчас надо поесть и выспаться. И без девок.
Как кал-рану, ему полагались наложницы, но в поход он взял лишь одну — самую покорную и сообразительную. Чтобы разминала спину, готовила поесть, а иногда помогала снимать напряжение после боя. И только-то.
Когда они победят — будет многое. И свой дворец, и покорные наложницы, и новые победы… потом. Все потом.
А сейчас лучше обходиться малым…
Пока не…
Пока Ренар не увидит голову Торнейского, насаженной на копье.