– Так делают, если кровная родня не справляется со своими обязанностями, вот как у Ровены. У нее близких вообще нет, кроме матери, а родители Бернарда ее не видели несколько лет, доказать это, видимо, несложно. Если я принимаю опеку над ней, я полностью отвечаю за нее и ее будущего ребенка. Даю кров, пищу, одежды, работу, выдаю замуж или женю… и с меня можно спросить за неисполнение обязанностей. Это договор, в котором все прописывается очень четко.
– Угу… что в этом случае делают кровные родственники?
– Угу… что в этом случае делают кровные родственники?
– Падают в ноги королю.
– Падают в ноги королю.
– Они могут это сделать? К ним прислушаются?
– Они могут это сделать? К ним прислушаются?
– Не знаю…
– Не знаю…
– Тогда уступи место, сейчас будем все разъяснять.
– Тогда уступи место, сейчас будем все разъяснять.
Малена повиновалась, и сквозь серые очи средневековой герцогессы на Ровену взглянула девчонка из двадцать первого века. Века крючкотворства и казуистики.
– Я правильно понимаю, Ровена? Тебе не под силу бодаться с родителями твоего супруга, и ты просишь, чтобы это сделала я?
Ровена потупилась.
– Примерно так.
– Ты получаешь помощь, поддержку и защиту. Что получаю я?
Как давно известно науке, если вам начинают говорить о всеобщем благе, доброте, кротости, смирении и добродетели, значит кто-то собирается крупно нажиться за ваш счет. А разговоры – это такая прелюдия перед крупным церебральным сексом. Поэтому Матильда всегда была сторонницей взаимной выгоды.
Ты мне – я тебе.
Это не означало отказа от бескорыстной помощи, Матильда помогала и не ждала ничего для себя, но! Не в ущерб себе и своим интересам.
Цинично?