Рид уселся, где стоял, и перевел дух. Провел рукой по щеке…

– Вы ранены, ваше сиятельство.

– А?

Он даже этого сразу не понял. А Эльтц лично промывал маркизу рану, сокрушаясь, что нет возможности зашить, шрам останется…

Рид только рукой махнул.

Шрам?

Да и плевать на него. Зато еще пятьюстами степняками на свете меньше стало. А это хорошо.

Работали все, не покладая рук.

Раненых добивали, мертвых стаскивали в две кучи, степняков без особого почтения сваливали подальше от реки, чтобы тухлятиной воду не травить, для своих будут копать могилу, а эти… да пусть достаются зверью на обед! Не жалко! Их сюда не звали!

Коней тоже добить, свежевать и пустить на мясо. Кушать хочется.

И рубить деревья, начинать вязать плоты.

Работать предстоит всю ночь. К утру женщин и раненых надо погрузить на плоты и отправить вниз по Интаре. А Рид пойдет дальше.

Он еще не все долги степнякам раздал.

– Ваше сиятельство, тут, вроде как, не степняк?

Интересно…

* * *

Ренар Давель подумал, что умереть было бы лучше. Но кажется, ему такого счастья не дадут?

Рид смотрел так…

Без ненависти.

Просто – как на особо мерзкую мокрицу, выбравшуюся из отхожего места. Гадкую такую тварь.