– А сокровища Булочникова вы не нашли? – в голосе Матильды слышался искренний интерес..

Нателла покачала головой, явно теплея.

– Нет, не нашли. Думаете, он не смог их забрать с собой?

Малена, повинуясь подсказкам, пожала плечами..

– Сложно сказать. Но у него была громадная коллекция оружия, да и украшения, золото – это на себе не повезешь. От границы – от любой границы, наш город далеко, на себе везти тяжко, рисковать опасно… он же удирал в конце семнадцатого года, да?

– Даже в январе восемнадцатого, – Нателла окончательно забыла, что собиралась унижать и растаптывать. Не так часто ей попадались собеседники, которые знали историю, и могли о ней разговаривать.

– Я думала, октябрь – ноябрь семнадцатого? – удивилась Малена.

– Я тоже так думала. Потом, когда мы восстанавливали дом, сдирали обои… представляете, нашли под старыми обоями письма купца. Черновики… эти кретины, которых сюда напихали большевики, обклеили ими стены.

– Хорошо хоть на растопку не пустили. И?

– У меня сохранились съемки. Фотографии – сами письма восстановить не удалось. У Булочникова болела внучка. Ребенок младшей дочери, которая умерла в родах.

– Кажется, у него было или четыре – или пять дочерей? Я точнее не помню.

– Четыре. И два сына, один из которых погиб на войне с японцами.

– Кажется, в Порт-Артуре.

– Да, – Нателла кивнула. – Мужа младшей дочери установить не удалось, к сожалению. Но внучку купец очень любил, поэтому жену с другими детьми отправил во Францию еще в ноябре, а сам остался с ребенком.

– Ах, вот оно как! А я думала, он уехал.

– Нет, его спутали с его сыном. Это я потом уже разобралась, – похвасталась Нателла.

Малена состроила восхищенную моську.

– А что было потом?

– К сожалению, мы ничего не знаем о дальнейшей судьбе малышки. Да и сам купец… неизвестно, что с ним стало. Смог ли он куда-то добраться, или остался здесь?

– История надежно хранит свои тайны. Но как же обидно, когда удается заглянуть одним глазком, а потом – вновь опускается занавеса, – искренне вздохнула Малена.