– Я пыталась что-то отыскать в архивах, но – бесполезно.

Мужчины слушали этот разговор с открытыми ртами.

– С другой стороны…. Сколько было купцу тогда? Лет шестьдесят пять, кажется?

– Даже больше.

– Почтенный возраст по тем временам. С женой они были не в лучших отношениях, сами знаете…

– А для непосвященных? – вмешался Давид.

Женщины совершенно одинаково вскинули брови. Жестом: «неужели кто-то этого не знает?». Потом переглянулись и фыркнули. Объясняла Нателла.

– Братик, Булочников в нашем краю прославился не только богатством.

– Но еще и папой – содержателем борделя, – хмыкнула Малена. – По некоторым данным.

– И женой – обедневшей графиней.

– Ах, вот как? Дама вышла замуж за деньги, – понял Давид.

Раньше он не интересовался историей дома.

Вот стиль – да. Стиль был интересен, чертежи, а кто в нем жил? Как жил? Какие их связывали отношения?

Давиду это было откровенно неинтересно. Старье же! И люди умерли, и кости их истлели, чего теперь ворошить прошлое?

– И была этим весьма недовольна. Ходят слухи, что и проект дома купец заказал, подделываясь под ее вкусы, – объяснила Нателла.

– А потом, как это водится, из мезальянса не вышло ничего хорошего, – Малена говорила со знанием дела. Ей ли, герцогессе, не знать о таких случаях? – Разное образование, воспитание, вкусы и привычки. И семья стала жить… раздельно. И дети тоже разделились. Насколько я помню историю, старшие дочери блистали в свете, на деньги отца, даже сделали какие-то партии, а младшая вышла замуж за человека, который смог бы принять отцовское дело.

– И мать весьма не одобрила выбор дочери. Да, мезальянсы – это всегда плохо заканчивается.

Нателла не хотела задеть Малену. Просто рассуждала, и даже удивилась, когда увидела во взгляде девушки понимание – и сочувствие?

– Может быть, купец Булочников был бы счастливее, женись он на своей любовнице. Кто знает?

– Все могло быть. Хотите, я вам покажу дом? Я реставрировала многие комнаты, и сделала их такими же, как при первом хозяине?