Давид сочувственно кивнул.

– А двоюродные-троюродные? Может, бабушки-дедушки?

Малена пожала плечами.

– У бабушки была только одна дочь – моя мать. У отца тоже братьев-сестер не было. Более дальняя родня – сложно сказать. Время было такое, революция, все перемешалось. Бабушка была скупа в подробностях.

– А тебе самой никогда узнать не хотелось? Что, как, может, найти родных?

Малена вздохнула.

– Давид, когда? Мне пятнадцати не было, бабушка заболела. Что такое полулежачий больной в доме, поймет далеко не каждый. Поверь, это было тяжело и для меня, и для нее. Хорошо хоть голова у нее оставалась светлой до самого последнего момента.

– А давно ты… одна?

– Года не прошло, – отрезала Малена.

И замолчала.

Матильде было больно. Марии-Элене, как ни странно, тоже. Не за себя, за сестренку, больно и тоскливо. Тошно и очень горько.

Нет родни?

Да и черт с ней!

О чем умолчала Малена, так это о своем страхе. Конечно, все мы мечтаем, чтобы нас любили. Вот так найдем замечательных родных, чуть ли не сериал «Моя вторая мама» на фоне родных осин, и нас все любить будут, и понимать, и помогут, и поддержат.

Ага, как же!

В жизни стоит помнить, что все соблюдают прежде всего свои интересы. Или, если человек благороден, то на первое место он ставит свою семью, свой род, свою страну и потом уже себя. Но уж никак не девицу сомнительного происхождения из невесть откуда. А если вспомнить Матильдиных маму-папу, то лучше и не искать. Такое предъявишь, потом век не отмоешься. И кто сказал, что Мария Домашкина – урод в своей семье?

Может, это Майя и Матильда живут как-то неправильно?

Нет уж!

Не было родни, и пошли они…

Да, именно туда! А кому не нравится, так у нас демократия, выбирайте любое другое направление и идите. Свободно и подальше. А у Матильды есть сестра. И больше ей никого не надо!