Вплыл этак вальяжно в столовую, оглядел присутствующих и процедил:

– Мария-Элена, ваша мать желает вас видеть.

Матильда и не подумала тушеваться.

– Дядюшка, давно ли вы умерли?

Лоран открыл рот.

– Моя мать, – доходчиво разъяснила Матильда, – мертва уж лет десять. Если вы живы, то как вы умудрились с ней пообщаться?

Лоран скривился.

– Моя сестра, а ваша мать.

– Ах, мамуся! Так бы и сказали, дядюшка, мол, мачеха просит зайти. Ладно, сразу же после завтрака загляну. Будете блинчики с медом? Они сегодня положительно удались.

Учитывая, что вчера вечером Матильда лично навестила кухню и дала кухарке распоряжение и рецепт, оказавшийся в новинку, блюдо действительно удалось. Блинчики получились толстоватыми и заслуживали звания оладушек, но разве это важно?

Хочется ведь!

Здесь так не пекли, делали лепешки, а это совсем другое.

Лоран потянул носом. Желудок жалобно взвыл, но разум оказался превыше бренной плоти.

– Я думал, что мать для вас важнее завтрака.

Матильда пожала плечами.

– Мамусе плохо?

– Да!

– Она умирает? Аманда, пригласите стряпчего!

Лоран аж задохнулся от наглости девчонки. Но что тут сделаешь? При таком количестве свидетелей? Даже ругаться нормально не получается.

Лоран просто не ожидал такого нахальства. Как-то привык, что он здесь самый хищный и наглый, вот и не рассчитывал раз за разом. Только вот по меркам двадцать первого века его наглость просто не выплывала.