Ну так что же? Может, хоть на том свете ему удастся выспаться? Даже самого стального человека можно вымотать. Это и называется – усталость металла.

Аллодия, лагерь степняков

Шарлиз Ролейнская сидела в шатре и мрачно глядела на колышущуюся ткань.

Жизнь была кончена.

Совершенно.

Делать ничего не хотелось, думать не хотелось, жить… жить хотелось, но не так! Это ж надо! Ребенок от грязного вонючего степняка!

Это – конец всему.

Даже если ее освободят, она навсегда останется степняцкой подстилкой. Ее никто не возьмет замуж, никто, никогда…

Да и в любовницы возьмет далеко не каждый.

Скинуть ребенка?

Не когда за тобой следят несколько десятков внимательных глаз. Старухи, стервы гадкие, на минуту ее в одиночестве не оставляют! Убила бы!

Ненависть и отчаяние – только эти чувства и остались для Шарлиз. Тем более гадкие, что проявить их было нельзя. Кричи, не кричи, рыдай, бейся в истерике…

Кагана она видела, и даже смогла улыбнуться.

Хурмах был доволен. Подарил ей браслет с бриллиантами, отчего Шарлиз разрыдалась. И честно призналась кагану, что по законам Степи – да. Она его жена, раз он сам так пожелал.

А по законам всего остального мира?

Она – шлюха, ее ребенок – ублюдок… только беременность помешала Хурмаху залепить наложнице пощечину, но ведь это была чистая правда!

Гадкая, неприятная, ненавистная, но правда! Которую ничто не может отменить.