— Я хочу получить мои вещи обратно, — четко проговорила она.

В ее голосе не было ни хрипов, ни напряжения от сдерживаемых слез. Я взял сундучок, стоявший под окном, и открыл его. Она заглянула в него и сразу успокоилась.

В сундучке лежало не только то, что я унес из ее комнаты в ту ужасную ночь, но и другие памятные вещи. Первая одежда Би, которую она часто носила, и ленточка, украденная мной из волос Молли много лет назад. Ее кисти, зеркало, и любимый кожаный ремень, выкрашенный в синий цвет и обшитый кружевными мешочками. Его сделал Баррич, и пряжка ремня выглядела затертой от частого использования. Она носила его до дня своей смерти. Стоял тут и небольшой ларчик с украшениями Молли и молочными зубками Би.

Би нашла свои книги и ночные рубашки.

— Свечи в моем кабинете, я сохранил их, — напомнил я.

Она нашла и собрала несколько небольших статуэток. Она молчала, но по сжатым губам я видел, что многих важных для нее вещей здесь нет.

— Прости меня, — сказал я, когда она отвернулась от сундучка, прижимая к себе свои сокровища. — Я бы сказал тебе. Если бы я мог вернуть твои любимые вещи, я бы сделал это.

Она повернулась, и на короткое мгновение наши взгляды встретились. В ее глазах тлели боль и гнев. Внезапно она сложила охапку своих вещей на кровать.

— Я хочу поясной нож мамы, — объявила она.

Я посмотрел вниз, в сундучок. Маленький нож всегда висел на этом поясе. Когда-то его костяную ручку Молли или, возможно, Баррич, завернули в полоску кожи, чтобы он не скользил в руках. У него были голубые ножны, под цвет ремня.

— Пояс еще долго будет тебе большим, — сказал я.

Это было замечание, а не возражение. Я никогда не думал отдать его кому-то, кроме Би.

— Сейчас мне нужен только нож и ножны, — сказала она. Я снова встретил ее скользящий взгляд. — Чтобы защищать себя.

Я глубоко вздохнул и достал пояс Молли. Мне пришлось снять несколько мешочков, прежде чем я смог освободить нож. Я протянул его Би, ручкой вперед, но, когда она потянулась за ним, я отвел руку в сторону.

— Защищать себя от чего? — требовательно спросил я.

— От убийц, — тихо произнесла она. — И людей, которые меня ненавидят.

Эти слова камнями обрушились на меня.

— Никто не ненавидит тебя! — воскликнул я.

— Неправда. Те дети, которых ты решил пригласить на мои уроки. По крайней мере, трое из них ненавидят меня. Может и больше.

Я сел на край кровати, не выпуская ножа из руки.