Я заговорила, глядя в пол. Мне не нравилось, как натянуто прозвучал мой голос.

— Пожалуйста, отдай мне мои вещи. Я положу их в безопасном месте в моей комнате.

— Так и сделаем, — сказал он.

Он встал. Я не предложила ему свою руку, а он не попытался взять ее. Но я пошла за ним из комнаты, когда-то бывшей моей и где умерла девушка.

Глава двадцать пятая Вещи, которые стоит хранить

Глава двадцать пятая

Вещи, которые стоит хранить

Во время правления королевы Декстресс главный писец замка Баккип получил новую обязанность: учить любого «желающего» ребенка крепости чтению и письму. Говорят, этот указ был продиктован ее огромной неприязнью к писцу Мартину. Как бы то ни было, многие писцы замка, пришедшие после Мартина, считали эту обязанность скорее наказанием, чем честью. Писец Федврен, «Про обязанности писцов»

Во время правления королевы Декстресс главный писец замка Баккип получил новую обязанность: учить любого «желающего» ребенка крепости чтению и письму. Говорят, этот указ был продиктован ее огромной неприязнью к писцу Мартину. Как бы то ни было, многие писцы замка, пришедшие после Мартина, считали эту обязанность скорее наказанием, чем честью.

И вот я снова ошибся. И очень сильно. Я медленно шел по коридору, моя малютка шагала за мной. Она не взяла меня за руку, а шла поодаль, и я знал, что это не случайно. Боль сияет, как тепло огня, но от ее маленькой сжатой фигурки я ощущал холод. Я был так уверен, что делаю все правильно! Что она будет в восторге от новой комнаты и мебели, которые сделаны специально для ее роста. А в стремлении обмануть слуг о пропавшем без вести «госте» я уничтожил драгоценные памятные вещи, незаменимые частички ее детства.

Я привел ее в свою спальню. С тех пор, как она была здесь, комната изменилась. Я собрал всю одежду и белье и отправил их в стирку. Слуга, неодобрительно зажав узкий нос, вынес отсюда две огромные корзины. Вернувшись тем вечером в комнату, я увидел, что перину проветрили и перевернули, везде вытерли пыль и навели порядок. Я не просил об этом. Подозреваю, Рэвел сам решил сделать это. В ту ночь я спал на белье, очищенном от горестного пота, и на подушках, не пропитанных слезами. В подсвечниках стояли простые белые свечи без запаха, ночная рубашка оказалась мягкой и чистой. Я почувствовал себя путешественником, который прошел долгий и трудный путь и остановился в безликой гостинице.

Я не удивился, когда Би замерла в дверях и беспокойно огляделась. Эта комната могла принадлежать любому человеку. Или никому вообще. Она огляделась и снова посмотрела на меня.