– Брек-и-Дайн, – продолжал Зоб, – сошел с холмов пятнадцать лет назад, четырнадцать из них дрался со мною бок о бок, и всегда прежде себя заботился о своей дюжине. Со счету можно сбиться, сколько раз этот здоровяк-чертяка спасал мне жизнь. Всегда находил где доброе, где смешное слово. Однажды вон рассмешил даже Йона.
– Дважды, – поправил Йон с поистине каменным лицом – еще немного вот так посидит, и можно им делать выщербины в Героях.
– Никогда ни на что не жаловался. Кроме разве что на нехватку жратвы, – голос у Зоба сорвался, и он сипло всхлипнул, чертовски неподходяще для боевого вождя. – Особенно в нынешнее время.
Он прокашлялся и густым голосом продолжил дальше.
– Так и не был наш Брек до конца сыт. А умер… мирно. Он бы наверняка так и хотел, даром что любил хорошую кучу-малу. Умереть во сне, оно ведь куда приятней, чем с железом в брюхе, уж что бы там ни пелось в песнях.
– К хренам те песни, – бросила Чудесница.
– Ага. К хренам. Не знаю толком, кто здесь похоронен. Если сам Скарлинг, то он должен гордиться, что делит землю с таким, как Брек-и-Дайн. – Губы у Зоба расплылись то ли в улыбке, то ли в бесслезном плаче. – А если нет, то и его к хренам. Назад в грязь, Брек.
Он опустился на колени, не успев даже поморщиться от боли – казалось, колено вот-вот лопнет – и, зачерпнув ладонью черную влажную почву, вслед за остальными бросил пригоршню на могилу.
– Назад в грязь, – пробормотал Йон.
– Назад в грязь, – эхом подхватила Чудесница.
– Если же смотреть на отрадную сторону, – вставил Жужело, – то все мы туда так или иначе направляемся, разве нет?
Он оглядел товарищей так, будто ужас как их ободрил. Увидев, что слова не возымели действия, он пожал плечами и отвернулся.
– Вот и нет нашего бродяги Брека. – Легкоступ, озадаченно хмурясь, присел у могилы на корточки, возложив руку на влажный бугор. – Просто не верится. А слова, воитель, хорошие.
– Ты думаешь? – Зоб, морщась, встал, отряхнул с ладоней грязь. – Да мне их произносить уже невмоготу.
– Эйе, – буркнул Легкоступ.
– Да только такие, как видно, времена.
Открытые доводы
Открытые доводы
– Вставай.
Бек хмуро отпихнул чужую ногу. Башмак на ребрах уже сам по себе не вызывал приязни, а уж тем более от Рефта, и особенно когда он, Бек, кажется, едва успел сомкнуть глаза. Он долго лежал в темноте без сна, вспоминая, как Хлад истыкивал ножом того человека; прокручивал и прокручивал это в памяти, а сам все ворочался и ворочался под одеялом. Никак не мог освоиться – не то с одеялом, не то с мыслью о том вертком ножичке.