"Вы прекрасно проводите мессу, отец Кевинин, – ответила тетушка, – и вы служитель Господа, как все мы хорошо знаем, священник Римско-католической церкви, никто с этим не спорит, но сейчас мы говорим о вашей двоюродной сестре Моне, если я не ошибаюсь. Вот именно, Моне, а это совсем другое дело. Дорогие, думаю, нам пора домой. Квинн, милый, тебя уже выписали, из палаты убрали все твои вещи. Нэш, вы не станете возражать, если..."

"Тетушка, что происходит?" – спросил я.

"Мы уходим, дорогой. Мистер Оливер, к сожалению, не могу сказать, что была рада нашему знакомству. Однако я оценила ваши добрые намерения".

"Пожалуйста, возьмите это", – сказал он, передавая тетушке свою карточку.

Я по-прежнему держал его визитку в руке, а тут спрятал ее в карман. И оглянулся на ослепительную девушку. Наши взгляды встретились, и у меня в голове прозвучало так четко, словно это произнес Гоблин: "Угол Первой и Честнат-стрит".

Гоблин исчез. Меня поспешно вывели из ресторана. Никогда прежде я не испытывал такой злости и изумления! Я опомнился, только когда мы подошли к машине, и потребовал, чтобы все остановились.

"Гоблин! – закричал я. – Вы что, не понимаете? Он остался наверху, досаждает ей сейчас. Гоблин, вернись ко мне".

В ухе словно шевельнулся муравей – это холодно забормотал Гоблин, стараясь меня успокоить:

"Ты дурак, Квинн. Я вовсе не хочу быть с ней. Она меня не любит. Я ей не принадлежу. Я с тобой. Я твой. Квинн и Гоблин – одно целое".

"Слава богу", – прошептал я.

Огромный длинный лимузин выехал за ворота, и тогда я разрыдался, как ребенок.

"Вы ничего не понимаете, – сказал я. – Она видела Гоблина. И я ее люблю. Она самое прекрасное создание из всех, что я знаю".

22

22

Той ночью мы с Нэшем подружились. Я редко с кем сходился так близко, как с ним. Наша дружба длилась всю мою смертную жизнь. Он провел рядом со мной много часов, пока я изливал ему душу, а он старался успокоить мою боль после той роковой встречи с Моной Мэйфейр.

Я посвятил его в мельчайшие подробности – рассказал о панике, накатывавшей на меня после смерти Линелль, и даже осмелился поведать ему в завуалированном виде, как меня путают недавние перемены в Гоблине.

Разумеется, я рассказал ему и о незнакомце, в существование которого, видимо, никто не верил, так что в самом скором времени я ожидал, что меня обвинят, что я сам написал его письмо ко мне.

Утрата Линелль чуть не лишила меня рассудка. Я буквально сходил с ума, когда думал об этом.

Низкий голос Нэша, его сильная рука, обнимавшая мои плечи, мягкое похлопывание по моему колену – все это не просто дарило мне утешение. Было в нем что-то очень достойное и в то же время не чопорное, врожденная обходительность и в то же время естественность. Я почувствовал, что могу доверять ему всей душой, и даже поделился с ним своими эротическими похождениями – и с любимым Гоблином, и с ужасной Ревеккой. Я даже рассказал ему, что переспал с Жасмин.