– А когда Акаша пробудилась, – подхватил Дэниел, – когда она отправилась за Лестатом. Вдруг причиной тому тоже был Амель?

– Этого мы знать не можем, – отозвался Тесхамен. – Однако сдается мне, эти вспышки самосознания происходят в нем чаще и отчетливее, когда тело, в котором он обитает, не наделено могучим разумом, который бы вступал в противоборство с его кипящим умом.

«Кипение» – вот уж и в самом деле подходящее слово, мысленно согласился Мариус. Оно же сейчас как нельзя лучше описывало и собственные его размышления. Он лихорадочно пытался вспомнить столько всего разного сразу – все те разбросанные по столетиям случаи, когда пил кровь Акаши и наблюдал видения, кои, как он считал тогда, приходили от нее. А вдруг вовсе не от нее? Вдруг от Амеля?

– Ну и какова цель? – не унимался Дэниел. – В смысле, его цель. Ограничить наше число?

– О, сдается мне, он грезит о чем-то гораздо большем, – вступил в разговор Мариус. – Но откуда нам знать, каковы его устремления?

– Он злится, – сказал Дэниел. – Когда он забирался ко мне в голову, то был в полной ярости.

Мариус содрогнулся. А он ведь так надеялся, что ситуация как-нибудь разрешится сама собой, что ему не придется вступать в игру, что время, когда он держал в своих руках выживание всего вампирского племени, уже в прошлом. Разве он не заботился о Матери и Отце добрых две тысячи лет? Однако становилось понятно: больше оставаться сторонним наблюдателем нельзя.

– И что ты хочешь от нас? – спросил Дэниел.

– Как можно скорее присоединяйтесь к Луи, Арману и Бенджи. Что бы ни случилось, но вы, вампиры, порожденные этим духом и зависящие от него, должны собраться все вместе и приготовиться к действию. Отправляйтесь к ним немедленно. Придешь ты – подтянутся и остальные.

– А разве сам ты не один из нас? Ты не придешь?

– И да, и нет. Я давно уже избрал для себя путь Таламаски: наблюдать, но не вмешиваться.

– Сомневаюсь, что старый обет имеет сейчас хоть какое-то значение! – заметил Мариус.

– Друг мой, думай, что говоришь, – упрекнул его Тесхамен. – Я отдал свою жизнь в руки Гремта, отдал ее ему и моим собратьям из Таламаски. Я – единственный вампир среди них. Разве я могу теперь их покинуть?

– Но зачем тебе их покидать? – удивился Мариус. – Почему ты не можешь просто помочь нам? Ты же сам сказал, что Гремт явился в наш материальный мир, чтобы следить за Амелем.

– А что, если Гремт решит, что надо уничтожить тело, в котором обитает сейчас Амель? – спросил Дэниел. Голос его звучал спокойно, раздумчиво и здраво, без тени страха. – Ну, то есть в прошлый раз на гибель была обречена душа Акаши, но не существо, которое ее оживляло. А если погибнет оно, умрем и все мы.