«Рала», — подумал Румо.
—
РОЛЬФ И РАЛА ЛЕСС
Вновь обретя друг друга, Рольф и Рала отправились вместе бродить по глухим лесам Цамонии. Некоторое время сторожили фруктовую плантацию, куда регулярно наведывались воры. Рабочие научили их говорить, а когда по ночам вольпертингеры поднимали жуткий вой в зарослях, воры обходили плантацию стороной. Но урожай собрали, и брат с сестрой отправились дальше. Вскоре они очутились в южной части континента, и Рольф заговорил о серебряной нити — дескать, он видит ее с закрытыми глазами. Со временем Рала поняла, как важна для Рольфа серебряная нить, и они вместе отправились на поиски ее источника. Так близнецы попали в Вольпертинг. Отметившись у бургомистра, они поселились вдвоем в маленьком домике и стали ходить в школу. Серебряной нитью Рольфа оказалась девочка Наденька по прозвищу Дымка. С тех пор оба зажили, как все прочие вольпертингеры, без особых приключений.
ВПока однажды в класс не вошел Румо.
Незнакомый вольпертингер неуклюже поплелся на свое место, а Рала отчего-то смутилась. Он вел себя, как идиот, на уроках задавал дурацкие вопросы, да еще и сцепился именно с Рольфом. А самое главное — смотрит на нее так, будто она бревно. Почему же он ей небезразличен?
Она, Рала Лесс, — самая гордая и неприступная девчонка в Вольпертинге, у нее толпы поклонников. И тут является этот Румо и ставит все с ног на голову. Да какое он имеет право? Он на нее и не глядит, в школьном дворе старается убежать подальше, в ответ на улыбку бурчит что-то себе под нос — похоже, он ее на дух не переносит. А на ярмарке от одного ее прикосновения едва чувств не лишился. Ну и дурак! И что хуже всего: Рала и думать не могла ни о ком, кроме Румо. Ей хотелось прожить с ним жизнь, вместе состариться, умереть, вместе раствориться во вселенной, когда мир развалится на части.
Не оставлял ее Румо и по ночам. Прежде Рала видела чудесные, увлекательные сны. Обычно они с Талоном охотились в лесу. Теперь же этот Румо вторгся в ее ночной мир и вел себя ничуть не лучше, чем в жизни.
Однажды Рале снился Талон Когтистая Лапа. Удивительно — во сне Талон разговаривал. Он сидел на пне и говорил, а прямо в сердце у него торчала смертоносная стрела.
— Слушай, девочка моя, слушай внимательно. За всю жизнь я сумел произнести только твое имя, но теперь я мертв, и уж будь уверена: смерть все меняет. Так вот, этот идиот, этот твой Румо — я задался вопросом: что он потерял у нас в лесу? Я его сцапал и расспросил. Ну, как расспросил — пришлось его поприжать, чтобы выпытать правду. Но я таки его раскусил! А теперь держись! Он в тебя втрескался! Влюбился без памяти. Но не решается признаться, и поэтому по ночам, когда сам Румо спит, его душа проникает к тебе в сон. Ну, не олух ли?