— Гринцольд!

— Я только предположил! Такое случается. Несчастный случай. Жестокое убийство.

— Гринцольд, умоляю тебя!

Городские ворота были опущены, но, кажется, не охранялись. Никто не отозвался на крики Румо, и ему ничего не оставалось, кроме как взобраться на сторожевую башню. Румо протиснулся в бойницу и, спустившись по лестнице, очутился в городе. Ни одного вольпертингера, улицы, прежде столь оживленные, будто вымерли. Кислятиной потянуло так сильно, что Румо едва не стошнило.

— Куда все подевались?

— Может, где-то что-то происходит? Собрание или вроде того.

— Или все умерли, — предположил Гринцольд.

Румо бежал по улицам. Нигде ни души, ни единого признака жизни, ни звука, ни одного привычного запаха. Двери почти во всех домах — настежь, несколько окон разбито. Может, кто-то напал на город? Но Румо не увидел ни крови, ни мертвых или раненых. Казалось, будто жители ни с того ни сего второпях покинули город.

Опустел и переулок Гота. Дверь домика Румо стояла нараспашку. Он стремглав взлетел по ступенькам, дернул на себя дверь комнаты Урса — никого. Никаких следов борьбы, вся мебель на месте. И всюду эта кисловатая вонь.

По пустынным улицам Румо побежал к домику Ралы. Несколько раз он останавливался: ему чудилось, будто за ним гонятся, но то было лишь эхо его шагов.

В домике Ралы — никого.