и мы окажемся заперты здесь навеки. Ха-ха-ха!
— По-твоему, это смешно? — спросил Румо.
— Мне не привыкать, — ответил Львиный Зев. — Слыхал когда-нибудь, как шутят горняки? Прежде во время работы мы рассказывали друг другу разные страшилки. Это помогает не бояться.
Мне не привыкать,
Слыхал когда-нибудь, как шутят горняки? Прежде во время работы мы рассказывали друг другу разные страшилки. Это помогает не бояться.
Какая-то слизь капнула Румо за шиворот. С потолка пещеры свисали огромные белые жуки без глаз, с длинными щупальцами.
— Спокойно. Они питаются мертвечиной, — сказал Львиный Зев. — Но могут сожрать глаза — тогда ты покойник. Глаза они любят. Может, оттого, что у самих их нет.
Спокойно. Они питаются мертвечиной,
Но могут сожрать глаза — тогда ты покойник. Глаза они любят. Может, оттого, что у самих их нет.
Румо с отвращением отмахнулся от щупалец одного из жуков, тянувшихся к нему.
— В темноте всегда так! — пояснил Львиный Зев. — Природа вытворяет всякие фокусы там, где никто ее не видит.
В темноте всегда так!
Природа вытворяет всякие фокусы там, где никто ее не видит.
— Это уж точно, — согласился Гринцольд. — Мне случалось воевать в пещерах Мидгарда. Три года под землей. Так вот, я видал таких зверей, которых следовало бы запретить!
Это уж точно, —
Это уж точно,
Мне случалось воевать в пещерах Мидгарда. Три года под землей. Так вот, я видал таких зверей, которых следовало бы запретить!
Мне случалось воевать в пещерах Мидгарда. Три года под землей. Так вот, я видал таких зверей, которых следовало бы запретить!
— Вот-вот! Темнота рождает чудовищ. Меловые черви, земляные пауки, железные гусеницы, фосфорные улитки, тоннельные крысы, потолочные ползуны, прозрачные сосуны, многолапые прищепники, ледяные мотыльки, лавовые черви — кажется, все самое отвратительное скапливается там, где никто не видит.
— Вот-вот! Темнота рождает чудовищ. Меловые черви, земляные пауки, железные гусеницы, фосфорные улитки, тоннельные крысы, потолочные ползуны, прозрачные сосуны, многолапые прищепники, ледяные мотыльки, лавовые черви