С самого детства Укобаха Рибезель был его слугой. Сопровождая Укобаха на уроках, Рибезель получил точно такое же образование, что и его господин. Рибезель стал Укобаху интересным собеседником, советчиком во всех делах, а также верным и равноправным другом, но об этом знали только они двое.

При посторонних они старательно притворялись господином и слугой, ведь дружба между белянами и гомункулами строго-настрого запрещалась и стоила бы Рибезелю головы.

Оставаясь же наедине, друзья превращались в ярых революционеров и противников государственного порядка. Они ставили под сомнение всемогущество и непогрешимость Гаунабов, представления в Театре красивой смерти считали не искусством, а варварством, ненавидели гнетущую архитектуру и вообще всю атмосферу города, им не нравилось, что алхимия ценится превыше всего. Укобах тайно рисовал картины, на которых Бел горел ярким пламенем, а Рибезель писал уничижительные стишки, высмеивавшие короля. Они с гордостью показывали друг другу свои творения, а потом тщательно прятали. Укобах и Рибезель были не только мятежниками, но еще и художниками, философами, вольнодумцами и предсказателями. До хрипоты спорили над любыми важными вопросами. Верно ли истолковано Красное пророчество? Действительно ли Бел — центр подземного мира? Имеют ли беляне право нападать на города в наземном мире и угонять жителей в рабство? Правда ли, что, если долго пробыть на солнце, можно сгореть? И что воздух в наземном мире ядовит?

Рибезеля не устраивало, что с его сородичами обращаются, как со скотом, что их колотят и убивают. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться, и он лишь благодарил судьбу за то, что ему выпал столь приятный жребий — стать слугой Укобаха. Впрочем, это не мешало ему мечтать лишь о побеге из Бела.

Укобаха тоже возмущали порядки, заведенные в Беле. Он стыдился невежества своих сородичей, их снисходительного отношения к низшим слоям общества, а политическая карьера, что пророчило ему семейство, вызывала отвращение. Его окружали роскошь и комфорт, однако Укобах мечтал о свете, небе, облаках и дожде, о дуновении ветра и шуме воды. Ему снились города, где день сменяет ночь, где живут удивительные создания и встречаются все те чудеса, о которых он и Рибезель читали в научных трактатах алхимиков. Оба горели желанием увидеть наземный мир, и с каждым днем оно пылало все сильнее.

Но на уроках им рассказывали об ужасных опасностях, подстерегавших в пути, о ледоглыбах и нурниях, о гигантских мотыльках-кровопийцах и обезьянах, населяющих Мертвый лес. Страх чересчур глубоко пустил корни в их душах. Слишком тернист путь к воротам в наземный мир, к тому же их запрещено отворять без официального разрешения.