— Я назвал его субкутанным эскадроном смерти, — пробормотал Тифон.

— Хорошее [тик] название. Научное и в то же [так] время воинственное.

— Спасибо, — ответил алхимик.

— Однако твой [тик] вирус медлит! — нетерпеливо прогремел Тиктак.

У Цифоса закружилась голова и подкосились ноги — первый признак того, что эскадрон принялся за работу.

— Он уже начал действовать, — возразил Цифос. — Одних он убивает всего за день, других — за неделю. Меня он, похоже, быстро одолеет… Можно мне сесть?

— Нет, — отрезал генерал Тиктак. — Против тебя [тик] я ничего не имею. Мне нужно [так] лишь в точности изучить [тик] симптомы. Начинается с ног?

Тиктак не позволил ему даже самую малость — умереть сидя. Тут-то Тифон Цифос решил утаить от генерала, насколько опасен вирус. Умолчит он и про приготовленный сюрприз: коварное свойство, присущее вирусу. Нет, свои последние тайны Тифон Цифос унесет в могилу, ведь только так он сумеет отомстить. Разумеется, самому генералу субкутанный эскадрон смерти не причинит никакого вреда. Тифон сейчас умрет, а примерно через час погибнет и вирус, ведь генерал — машина, он не может заразиться, а поблизости нет ни одного живого существа, на которое могла бы перекинуться болезнь. Но вирус в шприце — кто знает, вдруг когда-нибудь он нарушит планы генерала. Тифон снабдил вирус подходящим оружием. Алхимик создал целую армию воинов: слишком маленьких, чтобы их разглядеть, но способных одолеть самого сильного противника.

В последний раз улыбнувшись, алхимик произнес последние слова:

— Да. Начинается с ног.

Остаток дня генерал Тиктак наблюдал, как умирает Тифон Цифос. Творение алхимика и впрямь порабощало и уничтожало всякое проявление жизни — без особых усилий, тихо и безжалостно. Казалось, будто кто-то пожирает тело изнутри, одновременно снимая оболочку. На глазах у Тиктака Тифон со страшным криком бился на полу в конвульсиях. Серая, как камень, кожа стала рваться, словно пергамент, а затем рассыпалась в пепел. У мертвеца выпали волосы и зубы, вывалились язык и глаза. Плоть высохла, щеки впали, обнажив кости — личину смерти.

«Пусть же Бел и всех его жителей сожрут изнутри, как меня теперь», — вот последнее, что мелькнуло в голове у Тифона Цифоса.

— Подумать только! — удивился генерал Тиктак. — Вот так изобретение! — Генерал покачал головой, разглядывая шприц с субкутанным эскадроном смерти. — Какая потеря! И какая награда! — Генерал потерял гениального ученого, но в награду получил невидимую и беспощадную армию.

БЕЛ

Каждый отсек подземного мира пахнет по-разному — вот что уяснил Румо. В пещере с падавшими сталактитами, где он встретил Шторра-жнеца, ужасно воняло нефтью, в Холодных пещерах — снегом и стоялой водой, в Нурнийском лабиринте — прелой листвой и кровью, в Мертвом лесу — ядом черных грибов. В пещерах фрауков разило фрауками, а в водяном гроте разносился приятный аромат гальки и чистой родниковой воды. Но гигантская пещера, куда Румо, Укобах и Рибезель вошли теперь, не имела определенного запаха. Никогда прежде Румо не чувствовал столько запахов одновременно: ни придя впервые в Вольпертинг, ни на ярмарке. Румо учуял Бел, столицу подземного мира.