Вся работа, все честолюбивые планы, грандиозный спектакль смерти пошли насмарку из-за минутной несдержанности. Не станет Ралы — медная дева превратится в бесполезную груду металлолома! Больше никогда не найти ему столь изысканной начинки для своей машины, как эта вольпертингерша, поправшая смерть!

В отчаянии генерал Тиктак нажимал рычаги и вертел краны, крича и ругаясь. Скорей, добавить того-сего! Тиктак принялся накачивать Ралу тонизирующими настойками, пропускал электрические разряды, разогревал — в общем, пытался вернуть к жизни всеми подручными средствами. Взглянул на термометр смерти: тот упал ниже шестидесяти.

Генерал Тиктак бессмысленно кричал на медную деву, приказывал субкутанному эскадрону смерти немедленно вернуться, колотил по машине стальными кулаками, оставляя в обшивке глубокие вмятины. Стал выдергивать трубки и вентили — из них брызнули алхимические отвары, настойки и зелья, вырвались с шипением газы, наполнив камеру едким запахом. Пучками выдергивал он медные провода и швырял в стену. Собственными руками уничтожал генерал Тиктак медную деву.

Вдруг он остановился. Снова взглянул на термометр смерти. Показания продолжали падать: «пятьдесят один», «пятьдесят», «сорок девять»…

— Кто? — взревел генерал Тиктак, оглядываясь, будто в поисках виноватого. — Кто [тик] это сделал?

Воздев руки кверху, он застонал, будто раненый зверь от невыносимой боли. Ему невмоготу смотреть, как умирает Рала, ее мучения он ощущал на себе. Отчего он вдруг стал так раним? Генерал в последний раз поглядел на шкалу смерти: «сорок пять», «сорок четыре», «сорок три»…

Нет, это невыносимо! Генерал сорвался с места и, накинув плащ, выбежал вон. Со всех ног бежал он прочь от башни и скрылся в темных переулках Бела.

ПАУКИ С ПРИСОСКАМИ И ЛОПНУВШАЯ ТРУБА

В теплой и влажной канализации Бела обитало неслыханное множество разнообразных животных и растений. Не только в подземном мире, но и во всей Цамонии не было такого разнообразия флоры и фауны.

Стенки тоннелей поросли дышащим мхом и светящимися грибами, их усеивали тысячи улиток-сосальщиков, в зловонной жиже хлюпали пиявки, ядовитый плющ разрастался прямо на глазах, кишели светящиеся муравьи, а с потолка сыпались дождевые клещи. Медузосветы, сбежавшие из стеклянных фонарей, расползлись по всей канализации и светились разноцветными огоньками. Румо то и дело приходилось стряхивать какого-нибудь кусачего или сосущего паразита.

— Без шлема я бы тут и трех дней не протянул, — заявил Рибезель, с гордостью постучав по воронке на голове. — А кое-кто из моих товарищей изошел гноем после укуса паука.