— А где вход? — прокричал Укобах. — Где твоя чертова канализация?

— Вон там! — крикнул в ответ Рибезель. — Совсем близко.

Спустившись еще на несколько ступенек, все трое очутились у ворот, вырубленных в скале.

— Канализация! — с гордостью воскликнул Рибезель, словно привел друзей в свои владения. Миазмы, ударившие им в нос, могли бы потягаться с вонью в пещерах фрауков.

В НЕДРАХ БЕЛА

Румо, Укобах и Рибезель стояли в тоннеле, слабо освещенном красным светом фонаря на стене, по щиколотку в черной воде. Фонарь представлял собой стеклянный сосуд со светящейся медузой внутри.

— Медузья горелка, — пояснил Рибезель. — Они тут повсюду развешаны. Медузосветов кладут в сосуд с питательной жидкостью, и они светят, пока не погибнут. Вот это я понимаю, прогресс! В мои времена тут было хоть глаз выколи. Мы ходили со свечками на касках. Капля воды — и ты в кромешной темноте.

Рибезель огляделся.

— Нам туда, — заявил он, указывая налево. — Так мы попадем в центральную канализацию. — Рибезель затопал вперед, Румо и Укобах — за ним.

— Чем тут воняет? — спросил Укобах.

Рибезель указал на мутную воду.

— Здесь вода черная от копоти, а вот выше… ну, вы догадываетесь…

Укобах брезгливо поднял ногу. Рибезель многозначительно кивнул.

— И берегитесь! Твари, что тут водятся, вполне под стать месту обитания — если вы понимаете, о чем я.

— Что еще за твари? — спросил Укобах.

— Например, каложоры. Сажевые змеи. Осьминоги. Гигантские крабы. Многолапые…

— Кто такие каложоры? — воскликнул Укобах.

— Огромная мохнатая шестиногая тварь.

Укобах вздрогнул.