Ослепительные молнии выстреливали из облаков в Следвайю, и всю лабораторию наполнили жуткие раскаты грома. Дождь хлестал через окна внутрь помещения. Непрошеный гость парил над полом на высоте ладони, не обращая внимания на происходящее, и его пронизывали мягкие волны света. Это напомнило Эхо о знамени на ветру.

Айспин быстро оправился от страха.

– Ну что тебе здесь надо? – закричал он. – Ты оказался в ненужное время в ненужном месте. Мы заняты. Убирайся отсюда!

Потом он засмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.

– О чем я говорю с существом, у которого нет ушей, чтобы слышать? Нет рта, чтобы говорить.

Он сделал шаг в направлении привидения и замахал руками.

– Кыш! – крикнул он. – Исчезни!

Простыня даже не сдвинулась с места. Как защитная стена выросло привидение перед царапкой.

Айспин оторопел. Потом он уперся кулаками в бока и широко улыбнулся.

– Оказывается, ты за моей спиной заключил не одну дружбу? – спросил он Эхо. – Сначала Ицануэлла, потом Сваренное привидение. Влюбившаяся ужаска и древняя шутка алхимиков. Ты действительно нашел себе достойных друзей!

Эхо предпочел ничего не отвечать. Айспин сделал еще один шаг вперед, но привидение также передвинулось. Но оно не обратилось в бегство, как предполагал Айспин, а стало надвигаться прямо на него. При этом оно увеличилось вдвое, и в этот самый момент в простыне проступила наводящая ужас гримаса, которую Эхо видел уже много раз. Но сейчас она была как никогда огромной и наводила жуткий страх. Гримаса занимала почти всю площадь простыни и оказала свое действие на Айспина: он вздрогнул, отшатнулся назад и, как будто защищаясь, закрыл лицо руками. Это зрелище действительно было тяжело вынести, даже для мастера ужасок.

Они оставались в таком положении в течение какого-то времени, как актеры театра абсурда. За окнами шумел дождь, а вдали раздавались раскаты грома. Наконец гримаса стала постепенно тускнеть, и Рубашка сжался до прежних размеров.

У Эхо опять упало сердце. Это все, на что было способно безобидное привидение в этом мире? Кого-нибудь напугать? Этого было, конечно, недостаточно, чтобы отвлечь Айспина от его планов.

– Черт подери! – засмеялся он. – Это было впечатляюще! Мои аплодисменты! Боже мой, я действительно испугался! – Он схватился за сердце. – Фу! Тебе надо бы выступать в «пещере ужасов».

Эхо с удивлением заметил пульсирующее мерцание, которое тлело позади мастера ужасок. Сначала оно было слабым, потом все ярче, пока, наконец, Айспин сам его не заметил. Он издал пронзительный крик, уронил скальпель и прыгнул вперед – его мантия была охвачена пламенем. Он сыпал проклятьями, кричал и пытался сдернуть мантию с себя, но запутался в ней и своими дикими движениями только усилил пламя.