– Я не играю, а пытаюсь спасти шкуру!

Он судорожно сглотнул.

– Я больше не могу с тобой спорить. Если ты не хочешь говорить правду, мне ее из тебя не вытянуть. Слишком хорошо ты блефуешь.

Мне стало так больно, будто меня ударили. Его не переубедить. Похоже, он действительно что-то видел. Что-то, во что верил больше, чем в меня.

Как ты вообще можешь полагаться на зрение? Ты ведь скоро ослепнешь!

Эти слова вертелись у меня на языке. Они могли подарить мне свободу, но Варина бы точно сломили. Разве могла я пошатнуть его веру в себя? Использовать его болезнь против него самого? Я ведь на самом деле не питала к нему ненависти.

– Ты сделал то, что считал правильным, – сообразила я. – Ты сдал меня, потому что решил, что я убийца. – Пожалуй, теперь его поступок было легче понять. Ища поддержки, я накрыла ладонью его руку, сжимавшую решетку, но она была в перчатке. – Но это не так. Поверь мне.

Он отвернулся.

– Не могу.

И хотя теперь я понимала его побуждения – как любой эониец, он положился на логику и свое понятие о справедливости, – мое сердце было разбито. Я думала, он не такой ограниченный, как его земляки. Но, видно, он так и не научился прислушиваться к своему сердцу.

– Держи. – Он бросил в камеру смятый клочок бумаги.

– Что это? – Я подняла его с пола и развернула. Моему взгляду предстал искусный карандашный набросок. – Это же я… – С листочка на меня с озорной улыбкой смотрело мое собственное лицо. – Когда ты успел? – ахнула я.

– Не важно, – сказал он, понурившись. – Это тоже обман. Как и все остальное. Можешь оставить себе.

На бумагу закапали слезы. Я торопливо вытерла глаза, чтобы не погубить рисунок. Он изобразил меня такой счастливой. Такой красивой. Таким хорошим человеком. Я выглядела так, будто у меня вся жизнь впереди.

Но и это был обман.

– Почему ты решил мне его отдать? – жалобно спросила я.

– Он мне больше не нужен.

Меня душили слезы. Варин хотел меня забыть.

– Окажи мне одну услугу, – попросила я.