Интересно, им нужно знать, до какой отметки опустится температура тридцать первого декабря?

А, без разницы, лучше записать.

Зеленые шторы, желтые обои; ей казалось, что все в комнате выглядит желто-зеленым. Наверное, как и ее собственное лицо, осунувшееся от напряженной мысленной работы.

«Вот бы к Халку, – подумалось Лайзе не впервые. – Тот быстро вытащил бы из памяти все необходимое – но ведь не пойдешь, не попросишь…»

Через час она перечитала список еще раз, дополнила его еще двумя пунктами и решительно тряхнула головой – все, хватит. Из «безопасной», но интересной информации она записала все, а небезопасную – приказы, разработки или проекты Комиссии – выдавать не собирается. Хватит и того, что есть.

От голода жалобно заурчал желудок.

Переписала список на новый лист – приведя его в порядок, начиная с менее значимых вопросов и заканчивая более значимыми, все без ответов. Старый, с ответами, положила в карман.

Допила йогурт, потерла ноющие виски. Какое-то время кружила по доступным для «променада» четырем метрам свободного пространства, гадала: успел ли уже побывать в ее квартире Мак, нашел ли записку, что подумал, прочитав ее? И хорошо, что «Мираж» стоит на подземной парковке и с улицы его не видно…

Потом долгие пятнадцать минут сидела, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы и противную, зудящую мысль «А что, если этого не хватит?», затем потянулась к телефону – всё, пора. Вспомнить что-то новое измученная голова все равно уже не сможет, а дожидаться звонка информатора до позднего вечера не хватит сил – проще позвонить самой.

Старые электронные часы на столе показывали 19:17; Лайза потерла друг о друга сухие холодные ладони и набрала номер.

На этот раз ее не попросили спуститься к машине – явились сами. Приказали оставить дверь открытой, а когда раздастся условный стук, повернуться к ней и не шевелиться. Завязали глаза, помогли отыскать стул и сесть на него.

Скрипнула кровать; ноздри защекотал знакомый запах парфюма. Тишина, чье-то дыхание, шорох бумаги в пальцах.

«В пальцах монстра, у которого глаза на ладонях».

Вот теперь она не просто волновалась – нервничала так, как не было даже перед первой встречей с «новым» Маком. Дрожала не то от холода, не то от волнения, переживала, как бы вновь не забурчал желудок, и ерзала на стуле.

– А вы справились, – знакомый голос прозвучал удовлетворенно, и Лайза, все еще не способная впустить внутрь облегчение, застыла, словно пытаясь всем телом почувствовать обстановку.

Она справилась? Справилась?

– Так, посмотрим, что у нас здесь, – бумага снова зашуршала; облегчение схлынуло, Лайза поняла, что он еще не прочитал. – Ну, положим, непогода и закрытие аэропорта на острове Рут меня интересуют не сильно, отмена выступления симфонического концерта – тоже, а вот «цветной» день в Нордейле – это любопытно. Неужели Комиссия вновь решит подшутить над жителями?