– Ты хочешь продать нашу квартиру?! – потрясенно спросила Марту, привлекая к себе их внимание.

– А что такого? В свете нынешних обстоятельств она вам не нужна.

– Ты ее не получишь! – бескомпромиссно отрезала Даша, и я была с ней согласна.

– Девочки, вы совсем совесть потеряли. Не знала, что вы такие хабалки. На вас драгоценности стоимостью годового бюджета европейской страны, а вы матери квартиру пожалели? Учтите, у Огюста дела идут совсем плохо. Он объявит себя банкротом, и, если не согласитесь, я подам на вас в суд, чтобы вы обеспечили мне достойное существование.

– У нас гражданство Баттаса, но если желаешь, мы обеспечим тебе громкой процесс, – угрожающе произнесла Дарья.

– Странно пенять на наше воспитание, если ты им себя не утруждала, – не осталась в долгу я.

Лицо Марты преобразилось на глазах, став доброжелательным, что несказанно удивило меня, но получило объяснение, когда за моей спиной появился Марр. Камияр возник возле Дарьи, закрывая ее от взгляда Огюста, и этак между прочим предупредил его, что они, конечно, гости и сегодня праздник, но за оскорбительные взгляды в сторону замужних женщин можно получить вызов на поединок.

– Не хотелось бы вас прерывать, но прибыли родители Камияра. Позволь тебе их представить, – отвел меня Хант.

После разговора с Мартой меня трясло, и я была сбита с толку.

– Родители?..

– Наши отцы – братья.

Не успела прийти в себя, как меня уже знакомили с ними. Дарья с Камияром тоже подошли. Его отец был очень похож на отца Ханта внешне. Свое обаяние Камияр взял явно от него. Меня постарались очаровать, радостно приветствуя вхождение в семью. Дашу же восприняли сдержанно, рассматривая изучающими взглядами. Мать, моложавая элегантная женщина, держалась вежливо и отстраненно.

Пусть сестра и собралась разводиться, но я внутренне ощетинилась от такого отношения. Да, умом понимала, что в их глазах она всего лишь человек и временная жена, но ничего не могла поделать. Шатха, как и я, была напряжена. Улови мы хоть тень высокомерия по отношению к Даше, не ту интонацию, и я бы не стала сдерживаться.

Ощутив мое напряжение, Хант поспешил меня увести, да и Камияр не стал задерживаться рядом с родителями.

– Почему ты называешь мать по имени? – спросил у меня барс.

– Так повелось. С детства. После смерти отца она отучила звать ее мамой пощечинами. Не хотела, чтобы посторонние знали, что у нее взрослые дочери. Она же искала себе нового мужа и устраивала свою судьбу.

Лицо Ханта закаменело, и он бросил тяжелый взгляд в сторону Марты. В душе испытала злорадство оттого, что теперь он вряд ли предложит им здесь остаться. Вот уж кого не хотела бы видеть рядом.