– Хорошо. Сразу после клиента, извини, отменять не буду.

Прощаюсь с эльфом, прошу захлопнуть за собой дверь и иду работать.

Орстен сегодня выглядит более… взъерошенным, что ли. Никак не могу понять, за счет чего складывается такое впечатление. Одежда в порядке, мундир застегнут под горло, начищенная обувь, аккуратная по-военному короткая стрижка. Поняла! Глаза другие. В них смятение, тревога… еще что-то. Просто живой человек, а не робот, каким он себя показывал на первой встрече. Мужчина коротко соболезнует в связи с разрушением клуба, желает мне скорейшего выздоровления. Я сдержанно благодарю и ответно интересуюсь, не проявлялся ли на неделе симптом.

– Нет, живот не болел… Но все равно это худшая неделя в моей жизни. Все валилось из рук, я часто ошибался, даже на жену накричал. Это совершенно для меня не характерно. Вы предупреждали, что может стать хуже. Но мне это не нравится. Я теряю над собой контроль, я не могу себе этого позволить. Может быть, пусть лучше останутся боли? Верните мне самообладание.

Поздно, джинн выпущен из бутылки. Но вслух говорю другое.

– Как вам кажется, почему это с вами происходит?

– Не знаю. Всю неделю в моей голове были мысли, это мешало сосредоточиться на делах. Я… сомневался. Думал. Про сына. Про то, как воспитывали меня. У моего отца тяжелый характер. Только его точка зрения правильная, нельзя иметь другое мнение ни матери, ни мне… Когда я был маленьким, малейшее неповиновение пресекалось быстро и жестко… Может быть, даже чрезмерно, не думаю, что все это было так уж необходимо, я и так был достаточно послушным ребенком… Когда родился Чейси, я решил, что буду воспитывать его по-другому. Что буду ему все растолковывать, объяснять, а не требовать слепого подчинения. Только у меня не получилось. Когда он плакал не по делу, капризничал, гундел, меня охватывала такая ярость, что я ничего не мог с собой поделать. И эти бесконечные споры, упрямство! Я пытался ему что-то втолковывать, правда пытался, но это бесполезно. Он не понимает слов, его можно только подавить ментально.

Я не ослышалась?

– Вы подавляете волю сына… используя магию?

– Да.

– Зачем?

– Чтобы он стал нормальным мужчиной.

Иногда очень трудно не осуждать. Но клиенту не станет легче, если я за его же деньги скажу «фу таким быть». Жесткость отца травмировала моего клиента, и теперь он «отыгрывает» этот же сценарий, только уже в роли палача.

– Почему для вас настолько важно, чтобы сын подчинился вам?

– Он мой сын, он обязан делать то, что я говорю.

– Так же, как вы были обязаны подчиняться вашему отцу?