Действительно, Торговец успел первым. Да и куда было торопиться комплексной бригаде из городской службы, если факт смерти однозначно подтвержден родственницей. Спасать никого не надо, реанимировать тоже, поэтому группа из пары полицейских, следователя, врача и психолога приехала с изрядным опозданием.

За это время Александра успела выплакаться на груди у Светозарова, и он переключил все ее внимание на осмотр оставшихся в наследство документов. Как и предполагалось, ничего ценного или особо заслуживающего внимания в ворохе бумаги не нашлось. Сотни фотографий, в большинстве пожухлые от времени, даже не были сложены в альбом. Пока Шура, утирая слезы, просматривала исписанные листы бумаги, Дмитрий принялся укладывать рассыпавшиеся фото в одну стопку, изредка присматриваясь к особо пожелтевшим, некоторые из которых относились к военному времени. Хотя попадались и новые, уже современные, цветные и отличного качества. Например, на одной из них была запечатлена Катаржина лет десять назад возле какого-то памятника. Рядом с ней стоял симпатичный мужчина лет пятидесяти, а на обороте стояла размашистая подпись карандашом на польском языке: «Моей обожаемой тетушке на память о нашем путешествии».

– Вот, нашла… – с непередаваемой грустью прошептала Александра дрожащими губами. Вначале прочитала сама несколько раз короткое послание потомкам, а потом передала Светозарову: – Читай.

На данном листке Катаржина сообщила, что еле оправилась от неожиданного помутнения в глазах и чуть не потеряла сознание. В связи с чем вспомнила, что никогда не оговаривала условий собственных похорон. А чтобы не расстраивать внучку, делает это в письменном виде и завещает: кремировать ее тело и захоронить урну с прахом на городком кладбище. Над длинной витиеватой подписью стояла дата полугодовалой давности.

– Она уже тогда чувствовала… – вновь стала всхлипывать Александра. – Если бы она… – чуть не проболталась о чрезмерном курении, – себя берегла! Ведь врачи предупреждали давно…

Вот тут как раз и группа городских служб прибыла. Началась присущая такому событию беготня в тесной квартирке: врач осматривал тело, следователь делал фотографии, проводил замеры, а полицейские пригласили парочку соседей быть понятыми и засвидетельствовать смерть. Тридцатилетняя женщина-психолог попыталась было проводить привычную для нее процедуру психотерапии, но ее довольно строго осадил Светозаров, сказав, что благодарит за содействие и просит больше на эту тему не беспокоиться, мол, они и сами справятся. Что явно задело профессиональную гордость психолога: