– Конечно, конечно! Может, вам прямо сюда прислать что-нибудь из кухни для обеда?

– Не стоит беспокоиться. Мы часик подремлем, потом спустимся в общий зал и уже там закажем самое лучшее.

– Тогда не смею беспокоить, – засуетился хозяин, задом выходя из двери и с усердием закрывая дверь, которая открывалась вовнутрь комнаты.

Друзья быстро осмотрели предоставленное помещение и остались довольны: ставни закрывались изнутри, а внушительного веса комод они тихонечко переставили к самой двери. Затем к комоду поставили два стула и уселись лицами в противоположном направлении.

– Не забывай, что нельзя сильно подаваться вперед, – строго напомнил шафик королю Ягонов. – И следи за сигналом моего пальца.

Дождавшись утвердительного кивка, он вошел в транс, а через десять минут Бонзай Пятый услышал немного тревожный шепот:

– Наклоняйся не спеша…

Но только молодой монарх стал присматриваться сквозь непонятную пелену на нечто серое и ворочающееся, как сразу ощутил у себя на груди резкие давления пальцем. Подался назад – и сразу оказался в барахтающемся и вопящем клубке тел. Как ни странно, комод был на месте, зато обоих гостей крутили по рукам и ногам веревками около десятка сильных воинов в ярких и желтых одеждах. Как сразу стало понятно по многочисленным щелям в потолке, засада находилась наверху. Любое сопротивление казалось бессмысленным. Даже Торговец не то чтобы шагнуть в безвременье, но и вообще коснуться ногами пола не сумел, настолько быстро оказался в горизонтальном положении спеленатый, словно египетская мумия.

Вскоре неспешно отодвинули комод, и в сопровождении угодливо кланяющегося хозяина в комнатку попыталось втиснуться еще несколько чинов более крупного пошиба. Они с одобрительным хмыканьем осмотрели пленников, и самый важный чин позволил себе уточнить:

– Ничего им не повредили?

– Никак нет! Все косточки целы! – с бравадой ответил командир группы захвата.

– Ну тогда несите их прямо к гроту.

В следующий момент бравые молодцы подхватили на руки спеленатых мужчин и резво поволокли из трактира. Бонзай только и успел рассмотреть, что товарищ ему ободряюще подмигнул, но и от этого стало гораздо легче на душе. Раз шафик Дин не унывает, значит, еще не все потеряно.

Глава девятнадцатая СТРАСТЬ И СЛЕЗЫ

Глава девятнадцатая

СТРАСТЬ И СЛЕЗЫ

Масштаб произошедшей трагедии Дмитрий осознал сразу. И проникся состраданием настолько, что у него из головы вылетели все его прежние размышления об Александре и все попытки разрыва. Потому что он прекрасно помнил свое состояние, когда умерла его бабушка, самый близкий, единственный родной человек. Молнией пронеслось воспоминание о том, как ему в тот момент не хватало истинной дружеской поддержки и участия. Именно поэтому все его последующие действия были направлены на сохранение хрупкой психики круглой сироты от последствий такого безжалостного удара судьбы.