– Да, жалко, что тебе нельзя мозги новые вырастить.

– А ты попробуй, бестолочь! Не с твоими умениями, плесень!

Обездвиженная жертва, похоже, специально нарывалась на смерть, но ее желание было сразу раскрыто:

– Зря надеешься! Мне совершенно будет плевать на новую бездумную рабыню, готовую ради меня умереть. Пусть она и будет внешне твоей идеальной копией. А вот твои страдания меня радуют. Ты будешь мучиться и видеть мое бессмертие многие тысячи лет, и я твердо уверен, что однажды ты таки сдашься. Сломаешься, как и прочие дешевые шлюхи, и даже станешь получать удовольствие от услужения мне.

Женщина судорожно вздохнула:

– Увы! Даже самая бурно растущая плесень никогда не поднимется до уровня разумности.

– Опять? Придется тебя и руки последней лишить.

– Издеваться надо мной легко! – дернулась жертва, – А вот что ты станешь делать, когда по твою мерзкую душонку придут более сильные мстители?

– Умирать от смеха! Ха-ха! Или ты надеешься, что твое отродье выжило? Мне ведь доставили объедки детского тельца.

– Да? Если бы ты был уверен, что останки принадлежат моей дочери, ты бы их заспиртовал и показывал бы мне постоянно. А так я убеждена: Лидия спаслась! И она тебя обязательно вскоре уничтожит!

В ответном смехе не ощущалось прежней уверенности.

– Деточку свою вспомнила? Фи! Если ты так мечтаешь о новом ребенке, то я пойду тебе навстречу. Во время предстоящего выздоровления лишу тебя одной магической возможности, и вскоре ты будешь вынашивать плод от меня. А когда наш ребенок вырастет, я его выдрессирую для особых издевательств конкретно над тобой. Ха! Да еще каких издевательств! Огромный простор для фантазии.

Женщина криво улыбнулась и опять смогла уколоть невидимого врага:

– Разве от плесени бывает разумное потомство?

В следующий момент ее накрыло туманное облако и рывком унесло в ту сторону, откуда Кристи с таким упорством недавно бежала.

И почти одновременно с растаявшим видением сна владычица ледовых кангов вывалилась из кошмара в действительность, с криком усаживаясь на мокрой и скомканной кровати. Все тело вздрагивало от ударов бухающего сердца, а зубы выбивали чечетку. Впервые она поняла, что ее мать в страшной беде. Впервые она узнала свое настоящее имя. Впрочем, не слишком отличающегося от нынешнего – Леда. И впервые она поняла, что чем дальше ее мать Кристи убегает из своего заточения, тем существеннее возникает связь между двумя родными людьми. И не удержалась от жалобных рыданий и восклицаний:

– Мама! Мамочка! Где ты? Почему ты не почувствовала, что я тебя вижу и слышу? Почему ты мне не подсказала, как быстрее тебя отыскать и как отомстить этому жуткому Крангу? Что? Что мне делать, мамочка?