Вот так и завершился штурм Ночной Преграды. Совсем не так, как представлял его себе спроваженный в глубокую темницу герцог. Но, как это ни странно могло прозвучать, первой его панической мыслью, когда он вернулся в сознание, была: «Кошмар! Я ведь теперь не успею на прием к императору!!!»

Глава двадцать первая Строгость монарха

Глава двадцать первая

Строгость монарха

Ужин начался в напряженной и сугубо официальной обстановке. Бонзай Пятый сидел с надменным выражением на лице и старался всеми способами проигнорировать попытки гостей хоть как-то сбросить излишнее напряжение. Под его взглядами лакеи летали, словно бездушные ангелы, члены семьи со вздохом склоняли головы и замолкали, а несколько самых приближенных к трону дворян вообще делали вид, что целиком ушли в свои мысли. Все прекрасно понимали, что эта игра затеяна королем лишь с одной целью: наказать своего друга за опоздание и преподать ему урок хороших манер. Ну и заодно напомнить об истинно королевской пунктуальности.

Друг создавшейся тишиной пользовался без зазрения совести. Подумав, что раз не пристают с вопросами и требованиями, то можно в кои веки спокойно насытиться самыми лучшими деликатесами Ягонов. А уж то, с каким восторгом шафик Дин поглощал великолепное далийское, вообще вызывало раздражение у самодержца. Он несколько раз осудительно прожег взглядом причмокивающего губами друга, но в конце концов таки не удержался от нравоучений. Тем самым словно давая отмашку для начала разговора без церемоний:

– Когда уже твое магичество научится достойно вести себя за столом? Тем более при употреблении такого божественного напитка?

– Вот умеет твое величество правильно подметить, – с лестью в голосе тут же отозвался главный королевский шафик. – Такую благодать можно пить столетиями, и она никогда не надоест. А за науку тебе отдельное спасибо. – Он в некой прострации отстранил бокал от себя, просматривая содержимое на цвет. – Никогда не забуду, с какой жадностью твое величество пил это волшебное вино прямо из бурдюка!

Бонзаю ничего не оставалось, как осудительно крякнуть и пройтись взглядом из-под нахмуренных бровей по лицам сотрапезников. Те хоть и очень старались, но полностью скрыть прорезавшиеся улыбки не смогли. Рассказ о том, как два друга сражались в жутком похмелье с волками, уже давно стал легендой в Ягонах, и его не слышал разве что глухой младенец. Но сейчас самодержцу не хотелось будить воспоминания о пьянках и лихачестве холостяцких лет, поэтому он все-таки постарался довести свой укор про опоздание до должного отклика: