– Неужели? Как говорится в наших легендах, Торговцы вообще уже почти все вымерли. Зачем же вам казнить друг друга?

– Это наши внутренние дела.

– К тому же этот ваш вор обещал посодействовать в приобретении для нашего мира статуса свободного. То есть мы вновь можем увидеть солнце, звезды и избавиться от сиреневого тумана.

Светозарову ничего не оставалось делать, как воскликнуть:

– Полный нонсенс! – Тем более он чувствовал, что теряет инициативу в разговоре. Поэтому максимально сосредоточился на своей задаче и постарался сделать шажок вперед, сокращая дистанцию между собой и хозяином кабинета. – Прощения ваш мир не получит!

– Да? Но тогда вы должны знать, от кого зависит наше прощение?

– Это наши секреты.

– Для меня это не секрет: от общего симпозиума Торговцев, который проводится ежегодно в замке Свинг.

Колдун сделал многозначительную паузу, и Дмитрий вовремя припомнил рассказ кальмара Прусвета про место сборов Торговцев в древние времена.

– Откуда вам известно про замок Свинг Реальностей?

– Хм! Мне-то известно, а вот вам, кажется, нет! – Теперь Купидон перешел на обвинительный тон, а Светозаров почувствовал, что последний, такой нужный шаг сделать не может: тело уперлось в какую-то невидимую преграду. – И если вы не докажете, что являетесь именно Старшим Торговцем, дальнейший разговор я вести с вами не намерен.

– Ха! И чем же вам доказать? Моего появления недостаточно?

– Нет! Лучше назовите мне зверей-хранителей, которые охраняют замок Свинг Реальностей. Итак?

– Всего лишь? Но я не имею права говорить такое перед посторонними. Тем более что я прибыл сюда совсем по иному вопросу.

– Значит, не знаете.

– Не имею права!

– Да ладно вам, я-то про этих хищников знаю. И готов даже назвать парочку, чтобы вы не сомневались. Если вы и в самом деле старший.

– В самом, в самом!

– Да? Так вот, я называю, – настойчиво гнул свою линию Азаров. – Орангутанги, вараны… Ну, может, теперь вы? Хотя бы одних монстров назовите из двух оставшихся?

К тому моменту в голове у Дмитрия только и нашлись воспоминания о тех зверях, которые терзали кровать перехода к черному монолиту. И он, скривившись, с презрением выплюнул: