Хозяин замка удивленно кивал и двигал бровями, но потом до него дошла главная несуразность такого воспитания:

– Слушай, мастер! Но так ведь тоже нельзя. Если это истинный, всамделишный пегас, то в будущем он, по всем логическим понятиям, легко должен поднять в небо кого-то из людей.

– Ничего он не должен! – сразу озлобился главный конюх, поглядывая на графа, словно на опасного змея. – Эти благородные существа созданы только для красоты, любования, восторга и поклонения! Какие могут быть полеты?! Им бы хоть свое тело поднять в небо. Куда уж волочь на себе человеческую тушу?!

– Ну почему – тушу? – не сдавался и гнул свою линию Торговец.

А его супруга сразу поддержала скромным замечанием:

– Тем более что женщины гораздо легче. Особенно те, кто следит за своей фигурой.

Хотрис тоже, нисколько не стесняясь, безмолвным не остался:

– А я так вообще сорок килограммов вешу. Пока.

Мастер от такого напора прямо-таки испугался:

– Да вы что, сговорились? Или шутите? Может, вы сразу Вихря хотите зарезать и на колбасу пустить?! Бедное животное, вместо того чтобы радоваться жизни и полной свободе, будет надрываться в рабской упряжке.

– Э-э, дружище! – стал уже и Торговец возмущаться. – Так ты договоришься, что мы и на лошадь никогда больше не сядем.

– Так то – лошадь!

– А это – пегас!

– Это будет насилие!

– Нисколько, если человек просто будет дружить с умным животным.

Пока они вот так спорили, главный конюх и голос повысил, и руками стал размахивать, и к хозяину долины почти всем корпусом повернулся. Поэтому в горячке разговора и не заметил, как Вихрь оказался рядом с оградой, а юный Хотрис без всякого раздумья сделал шаг вперед, протянул руку и погладил любопытную мордашку жеребенка. Тот отнесся к такому жесту знакомства вполне лояльно и с явным интересом.

Зато его мамаша и в самом деле обеспокоилась. В два прыжка оказавшись рядом, она, всхрапнув, показала свои внушительные зубы и стала протискиваться между своим чадом и оградой. Вот тут и Елена показала бесшабашность: тоже шагнула вперед и без тени страха потрепала Диву по шее. Когда та замерла от неожиданности, то и вторая рука принялась гладить гриву.

К тому моменту мастер Хитс уже обернулся, но ничего из себя, кроме сдавленного мычания, выдавить не смог. Граф Дин, видевший каждое движение изначально, испугался гораздо меньше. Мало того, он еще и пробормотал во всеуслышание:

– Даже если и укусит за руку, то мы сразу рану залечим.

Но Дива и не думала кусаться. Кося глазами на жеребенка, которого все больше и смелей гладил Хотрис, она ткнулась губами в плечо Елены, затем потянулась к рукам осмелевшей Александры и уже в следующий момент захрустела первым угощением в виде внушительной ярко-красной морковки. Дальше процесс знакомства, поглаживаний и угощений перешел в совершенно иную, практически неуправляемую стадию. Хотрис первым проскользнул в загон, за ним то же самое сделали и женщины, и уже там они по очереди то скармливали пегасам принесенные лакомства, то нежно гладили Вихря, с особым восторгом прикасаясь к нежным и мягким, словно толстенный шелк, крылышкам.