А сам Верховный целитель детей любил, обожал, умел хорошо обучить, но вот… Дальше как-то и слов недоставало по поводу тех определений, его именно не хватало в отношении к детям. Может, слишком солидный возраст мешал пустить ту искру в толпу ребятишек, которую умел запустить Дмитрий? Может, самого ощущения общности сиротской не получалось ухватить, а впоследствии и сделаться «своим среди своих»? А может, не было той бесшабашности, с которой граф Дин Светозаров Свирепый Шахматный мог завалиться на живот среди пыльного двора и завопить, изображая убитого гипотетической стрелой: «Попал! Я умираю! За меня мои друзья тебя поймают и… уши надерут!» Подобных случаев из жизни графа было немыслимое количество, и ребятня эти случаи рассказывала друг другу вечерами, записывала в тетрадки, приукрашивала легендарными подробностями, добавляла свои стихи и даже порой дарила подобные тетрадки друг другу с соответствующим художественным оформлением в виде розочек и пронзенных стрелами сердечек.

То есть для воспитанников академии, каждого из которых Светозаров знал лично не только по имени, граф Дин был не просто родитель, не просто уважаемый человек, ученый и маг, а такой же сверстник, товарищ, единомышленник, друг, а то и родной по крови брат.

Именно над этими парадоксами глубоко задумался ректор, когда в одном из классов собрался в узком кругу обсудить последние новости по поводу мира Торговцев вообще. Да так глубоко задумался, что его только прикосновением к плечу вернула в действительность сестра графа Елена Светозарова:

— Тител, да ты никак уснул?

— А? Уф! Да как можно?! — вздрогнул Верховный целитель империи, стараясь придать своему лицу уверенный вид и усиленно пытаясь вспомнить последние, только что прозвучавшие слова юного Хотриса. — Думаю, что вот этот самый… мм… процесс распознания вуали очень пригодится нам в дальнейшем. Да! Именно так!

Последние утверждения явно пошли не в тему. Что Елена, что Хотрис с Шу’эс Лавом смотрели на него с недоверием и с подозрением в намеренном издевательстве. Поэтому ректор решил откровенно во всем признаться:

— Ай! Не обращайте на меня внимания! У меня столько разного в голове крутится, что я себе места не нахожу. А тут еще этот ураган в подпространстве!

Наверное, только у него в голове раздался деликатный и нежный голос Эрлионы:

«Папа Тител! Мы тут все за папу Диму переживаем, но, раз собрались обсуждать последние успехи стажеров, будь добр хоть иногда прислушиваться к теме разговора. Хотрис сказал, что теперь уже может рассмотреть створ между мирами издалека, но вот у него при этом страшно начинает болеть голова. А ты лепишь о каком-то процессе и о пригодности его в дальнейшем!»