— Я бы рыженького взяла. Знаете, как тигры, с полосками? Кот или кошка — кого это заботит, любого бы любила.

В голове образовалась мысленная пометка «проверить приюты на наличие „рыжиков“, обговорить этот вопрос с Дрейком (больше никакой самодеятельности!), и, возможно, на Рождество или Новый Год (что они тут празднуют?) у Клэр появится живой подарок с рыжими полосками». От этой мысли стало тепло и светло, я аж зажмурилась.

«Угу, Дрейк тебе еще за Мишу покажет так, что мало не покажется!»

В ответ на эту мысль вступился другой внутренний голос.

«Пусть покажет. Значит, надо стать настолько незаменимой, чтобы можно было рассчитывать на поблажки».

«А в этом случает надо честно выполнять все домашние задания».

Я вздохнула. Крыть было нечем. Задание, хоть и приятное, все же висело над головой Дамокловым мечом, и его нужно было выполнить как можно скорее.

Дворники сметали со стекла налипшие влажные снежинки. «Нова» держалась на скользкой дороге хорошо, колеса стабильно выравнивались встроенной зоркой системой анти-скольжения, в полутемном салоне выделялся светлым прямоугольником экран навигатора, которым я уже худо-бедно научилась пользоваться.

В Нордейле смеркалось. Тот самый момент, когда вроде бы еще день, но уже немного потускневший, утомившийся сражаться с низко висящими тучами и первым снегом. Шапок на головах заметно прибавилось; витрины пестрели новыми коллекциями зимней одежды и висящими на ниточках снежинками.

Подумав, что Клэр, наверное, зябнет в осенних ботинках, я переключила теплый воздушный поток с лобового стекла в ноги. Ведь не скажет ничего, будет молчать, привыкла терпеть, не ропща. Каждому известно, что ехать на машине домой — тепло и удобно, но у меня ушло почти тридцать минут, чтобы убедить в этом кухарку. Зачем автобус, зачем пешком, тем более в такой обуви и с больными ногами? Но она сопротивлялась до конца. Не хотела, чтобы я тратила свое время и добиралась к черту на кулички, чтобы видела бедность ее жилища. Глупая, она просто не знала, что вид отлепившихся обоев и потрескавшейся плитки мне знаком не понаслышке.

И все же район, где Нова притихла, выглядел неприглядно. Уныло, неопрятно, чуждо. Со стоящими в ряд четырехэтажными кирпичными домами, переполненными урнами, привалившимися к ним мешками с отходами. Облезлые ступени крыльца, покосившиеся перила.

— Это здесь?

Клэр кивнула. Попрощалась, пообещав прийти во вторник утром (на выходном я все же настояла) и быстро, будто все еще смущенная тем, что согласилась на поездку, вышла из машины. Только теперь я заметила, как она прихрамывает на левую ногу, как кутается в длинный тонкий плащ, не спасающий от холода, как втягивает длинную шею в плечи, стараясь не заморозить.