– Бред. – Элина откинулась обратно на подушку, почувствовав неожиданную слабость. – Агенты и раньше проваливались, однако никто от них таким образом не избавлялся.

– Все меняется в этом мире, – заметила женщина филосовским тоном и, обернувшись, посмотрела на побледневшую Элину. В ее глазах промелькнули огоньки беспокойства.

– Ты как себя чувствуешь?

– Не знаю, мутит как-то. – Девушка плотнее закуталась в одеяло, стараясь унять охватившую ее дрожь. – Холодно.

Незнакомка нахмурилась, подошла к Элине, приложила ладонь к ее лбу и, покачав головой, нажала на желтую пиктограмму плавающей сбоку от кровати полупрозрачной панели экстренного вызова.

– Дежурная, – на развернувшемся экране появилась девушка в довольно обтягивающем бело-синем комбинезоне с красным крестом не предплечье.

– Третья палата, у пациентки сильный жар.

– Секундочку. – Врач повернула голову, смотря на что-то вне поля видимости камеры, затем вновь перевела взгляд на незнакомку. – Успокойтесь, Ирина Анатольевна, у нее всего лишь тридцать семь и пять, все в пределах нормы. Просто организм еще до конца не отправился от действия токсина, и до конца дня еще возможны скачки температуры. Не беспокойтесь, мы все отслеживаем. Кстати, пациентке лучше поспать, так что не задерживайтесь там.

Экран погас и, свернувшись в тонкую линию, с легким звоном разлетелся на мелкие звездочки.

– Что ж, наверное, она права, я пойду. – Ирина Анатольевна ободряюще улыбнулась Элине и направилась к двери, но тихий голос девушки заставил ее застыть на месте.

– Это ведь вы убили Дерика?

– Да, – кивнула «измененная» не оборачиваясь. – Прости, но выбора особого не было, твой друг…

– Он мне не друг, – несколько резко перебила ее Элина. – На самом деле я этого психа терпеть не могла. Меня интересует другое, почему… почему вы тогда там, в институте, назвали меня внучкой?

Женщина медленно повернулась и, окинув девушку грустным взглядом, улыбнулась.

– Потому что я и есть твоя бабушка, Эл, твоя настоящая бабушка. Надеюсь, ты знаешь, что Генрих не твой настоящий отец.

Элина отвела глаза и, закусив нижнюю губу, кивнула – застареля обида на «отца» вновь всколыхнулась в ее сердце. Женщина, видимо, что-то почувствовала, потому как подошла к кровати и, присев на ее край, аккурратно поправила сползшее с плеч девушки одеяло.

– Извини, что так резко. Генрих, конечно, растил тебя…

– Нет, все нормально, – мотнула головой Элина. – Мама с от… с Генрихом расстались уже давно, и мы почти не видимся. Значит, вы моя бабушка, а… мой настоящий отец, он тоже здесь?

– Нет. – По лицу женщины пробежала тень застарелой боли. – Нет, девочка моя, к сожалению, твой отец пропал в одной из дальних экспедиций.