– Как можно так безрассудно бросаться в атаку, не использовав сначала свое главное оружие?! Ведь ты уже обучен и можешь задействовать его с десятикратным усилением! Ты ведь мог погибнуть вместе с дочерью!

Семен выглядел раздосадованным и виноватым.

– Да я решил было атаковать его «сменой возраста», но испугался, что демон может жить долго и старостью его не возьмешь…

– Ох! А про обратную связку ты забыл?! Омолаживать его надо было, омолаживать! И замкнуть его одного на десяток воинов. В таком случае, будь он хоть двухсотлетним, все равно бы превратился в младенца, которого потом легко растоптать!

– Не сообразил… Хотя топтать младенца…

– Не важно! Даже если бы у тебя и не получилось в совершенстве, он бы потратил основные силы на защиту, тогда бы ты легко его одолел физически и без нелепых прыжков с переломами ног.

– Но ведь я ничего не поломал!

– Просто повезло. И в том повезло, что демон оказался «всего лишь» Шабеном тридцать второго уровня. А вдруг бы он был шестидесятого?

– Ну! Таких вообще десяток на всем континенте.

– Это мы так думаем, что десяток, а их, по идее, должно быть в сто раз больше. Да хоть на одного из этого десятка ты бы сегодня нарвался, и все, погиб! – Без всякого перехода Нимим от поучений перешла к слезам.

Виктории тоже немного досталось от Хазры:

– А тебе в момент атаки надо было не стрелять из лука по простым вражеским воинам, а направить все силы на усыпление их командира.

Признавая правоту Бениды и свою некомпетентность, молодая иномирянка лишь склонила голову.

А потом все опять отправились заниматься делами.

Прием у короля

Прием у короля

Графу Ривьери так и не удалось в этот день до конца обследовать все свои новые владения. Хотя полчаса, по его прикидкам, еще у него в запасе оставалось. Но опять ему попался на пути исполнительный слуга и сообщил о срочном приказе все той же дочери его разыскать и пригласить наверх, в примерочный зал.

Семен сразу понял, что привезли давно и томительно ожидаемое платье от Теодоро, и наверняка дочь спешит похвастаться своим вечерним одеянием перед папочкой. Сдерживая лукавую улыбку и ожидая застать дочь подпрыгивающей от удовольствия, он вошел в многолюдное помещение и замер от неожиданности: Виктория рыдала в объятиях улыбающихся Бенид.

– Доча, что случилось? – подскочил к ней растерянный отец.

Она, всхлипнув, указала рукой за высокую ширму, где на подставках висело настоящее произведение искусства: