– Но почему ее сиятельство сразу же после Винкура не поторопились отправить домой?

На правах признанного лидера пришлось отвечать Алексею, тем более что в присутствии Галисии на тракте была в основном его вина. Он старался держаться подчеркнуто официально.

– Госпожа Лобос оказала нам немалые услуги, поэтому я и предложил ей еще немного попутешествовать с нами. И она милостиво согласилась.

В тоне сына слышались такие многозначительные нотки, что его отец заподозрил тут не только мотивы простой благодарности и, покопавшись в душе, понял, что не имеет ничего против зарождающихся отношений. Хотя озабоченность просто обязан был высказать:

– Ваше сиятельство, но как к такой задержке отнесутся ваши родные?

Девушка мило засмущалась, но головку старалась держать прямо и гордо.

– Не стоит волноваться. Я написала своей матушке письмо и отправила с посыльным. Наверняка она его уже получила.

– Отлично! Тогда продолжим путь.

Ехали не очень быстро и перед рассветом уже расположились на постоялом дворе «Райское яблоко» – кроме Загребного и маркизы Фаурсе, которых могли опознать и поднять преждевременную тревогу. Они остались за поворотом тракта, и вскоре к ним подбежал расторопный денщик Лютио Санчеса. Поведав свежие новости и получив приказы для воинов, он так же молниеносно испарился, и вскоре «Яблоко» стало вскрываться мастерскими точечными ударами. Хозяин всего гостиничного комплекса был выдернут из постели, препровожден в огромный склад-подвал и без особого нажима стал давать показания. Из них следовало, что он ни сном ни духом ни о чем не ведает и никогда ни в одном криминале замешан не был. Когда же ему указали дату кражи, с озарением хлопнул себя по лбу и поведал нежданным следователям весьма грустную историю:

– Так меня же самого в тот день обокрали! Причем сделала это банда моих слуг, возглавляемая самым близким моим помощником. Эти пять негодяев обчистили под утро кассу и скрылись в неизвестном направлении. Хоть и сумма небольшая была, но сам факт такого предательства до сих пор бередит мою душу. Вот и доверяй после этого людям.

Хозяин, крепыш лет тридцати, еще долго бы плакался и жаловался на судьбу, если бы не собранная денщиком информация. Поэтому Семен ни единому слову не поверил, а просто впечатал ему кулак в лицо и, склонившись над упавшим лгуном, вкрадчиво спросил:

– Зачем ты убил своих слуг?

Как ни странно, хозяин не стал притворяться нокаутированным, а вполне ловко сел на полу, вытер сочащуюся изо рта кровь и твердо, безбоязненно ответил:

– Никого и никогда я не убивал.