Но тут уже, как говорится, сами виноваты. Не осознали сразу предательства, в суматохе мести никто разбираться не станет, кто прав, а кто виноват. И так счастье, что всех не уничтожили.

Ну а к окончанию устроенных внутри лагеря разборок и армия Жармарини приблизилась. Тут вообще один из князей умудрился с таким приветственным словом в честь первого рыцаря выступить, что создавалась твердая уверенность: октавианцы прибыли только для помощи в справедливой войне против саниеровцев.

Вот тогда обе армии и стали орать только одно понятное слово:

– Победа!

Орали не долго, но за этот час Загребной сумел так обставить все дела и выяснить столько нужного и важного, что ничего больше не оставалось, как всей знати возвращаться в Вадерлон для торжественного ужина в честь великой победы. И пригласить с собой гостей из Октавии. Основные воинские силы остались праздновать на широких пойменных лугах, дворянство, придворные, высшие и прочие бароны поспешили в столицу.

Причем Семен успел каждого знатного дворянина опросить во время короткого похода и окончательно убедиться: прежний королевский род в Октавии угас окончательно. Практически даже косвенных наследников не осталось, так зверски и жестоко обошлись предатели-бароны во время ночного переворота со своими жертвами.

Но ведь всегда отыщется самый достойный и, главное, законный кандидат. А если он еще и желателен союзникам, обладающим гораздо большей военной силой, тогда успех стопроцентно на его стороне.

Новым королем оказался тот самый князь, который весьма ловко провернул все дело с нарушением границы как истинную союзническую помощь. Оставалось только после выезда на дворцовую площадь подговорить, предупредить и наказать нужным людям, что и как кричать. Ну и те, после первых здравиц в честь Виктора Алпейци, когда зашла речь о том, кто представляет королевство Октавия, рьяно выкрикнули сакраментальное «Король умер!» и тут же добавили: «Да здравствует король!» После чего довольный, но все прекрасно понимающий князь двинулся вперед и на глазах у всего народа обнялся с первым рыцарем. И хоть и был раза в три старше Виктора, но не погнушался после этого встать на одно колено да произнести вассальную клятву.

Конечно, тут уж недовольных оказалось слишком много. Особенно со стороны самых значительных лиц Октавии. Гул возмущения стал нарастать над площадью, грозя перерасти в нечто большее, когда слово взял Загребной. Да и не брал он слово, а просто заставил себя слушать, уже с самых первых слов намекая, что любому крикуну или просто недовольно мычащему очень не поздоровится. К тому времени уже все прекрасно знали, что великий маг сотрудничает с демонами, которые теперь кругом, сплошь и рядом. Лишнее слово, недовольный выкрик, и кто знает, от чего здоровенный рыцарь помер? То ли перенервничал накануне, то ли сегодня чего примерещилось, а сердечко-то и не выдержало.